Книга Волчья Ягодка, страница 131 – Алана Алдар, Мию Логинова

— С Ядвигой что-то случилось, бабка её преставилась, и поговаривают, Кощей умер.

— Что за бред ты несёшь?! Кощей — бессмертный. Отправь им птицу, некогда самим.

— Серёжа, может, я бы поехала с кем-то? Если всё так, то Яда… даже не представляю как ей тяжело и ни одного родного человека. Мы бы с Серафимой поддержали, вместе. — Вступается Марья. Я бы, может, в другой день и сам отвёз, но одновременно в двух местах не быть, а с мертвяками нужно решать сразу, пока не заполонили лес и не отравили смрадом смерти. Да и безопаснее Марье будет в “Костях”. Не верю в смерть кощееву никак, игла его в надёжном месте, а по— другому уж никак его не одолеть и никому. Так что, к Чернобогову наместнику даже слуги Финиста не выползут — побоятся.

— А знаешь, душа моя, твоя правда. Сейчас велю Богдану тебя отвести. Заодно узнаешь, что там у них стряслось. Когда приедешь, пришли птицуСеве, что добралась и вообще, что там происходит, хорошо? — беру её лицо в ладони. — Это очень важно. Маша. Не просто так мёртвый лес зашевелился. Уж сколько лет сидели у себя в границах, не выползали.

— Да, да, хорошо. — Она накрывает мои ладони своими. — Пожалуйста, будь осторожен.

Лично проверив, что Марья села в машину и выдав указания Богдану, нахожу Олега и Севу:

— Собираем стаю. Сева, ты дома. На тебе женщины и дети. Всех сильных волков я увожу к границам, — через пару минут над лесом растекается тревожный, призывный вой. Вожак собирает стаю защищать своих самок и щенков. На душе неспокойно. Как— то всё к одному, но подумать над этим мне некогда. Хоть Марью отправил подальше и то всяко спокойнее. Пока связь наша не закреплена, лучше ей быть подальше. Конечно, мёртвые лисы нам на один укус. Но… кто их знает, что там.

— Марья Александр…

— Ой да ну, я же просила, Богдан! — машина бодро катит через лес, подпрыгивая на ухабах и кочках. Ещё тёплый ветерок, забираясь в щели приоткрытых окон, ерошит волосы на макушке. Не люблю кондиционеры, даже в городе предпочитала открытые окна искусственной прохладе.

— Да, не привычно как— то, что суженую Сергея Захарыча не по батюшке кликать.

— Я тебя старше на пару лет всего, нечего выкать! — стою на своём.

— Лады, — соглашается он, — сейчас проедем вон тот пригорок, — указывает вперёд, — и появится связь, можно будет музыку включить. Вы…

Смотрю на него, выпучив глаза.

— Ты. — Исправляется он. — Ты что слушать любишь?

— Ой, да нет особо предпочтений. У меня музыка и исполнители обычно с какими— то событиями связаны. Я не ориентируюсь на популярность и то, что сейчас слушают все.

— Тогда не против, если я не радио, а свой плейлист включу?

— Нет, включай, конечно.

Богдан уже тянется к магнитоле, но вдруг вскидывает резко голову, хватается за руль и орёт во всю глотку:

— Держи— ись!

Цепляюсь правой рукой в поручень на двери, левой упираюсь в приборную панель. Парень бьёт по педали тормоза и машина, истошно визжа и скрипя тормозными колодками, становится как вкопанная. На капот тут же, приподнимая нас в воздух, падает поваленное дерево.

Сердце клокочет Где-то в пятках, а пульс грозит прорвать голову. Это странно, видеть приближающуюся катастрофу, словно в замедленной съёмке, но быть неспособным что-либо изменить.

— Порядок? — хрипит Богдан.

— Д— да? А сам?