Книга Волчья Ягодка, страница 140 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Чёрт, — шепчу то ли сама себе, то ли Серёже. — Не останавливайся. — Глаза закатываются, и я распадаюсь на мелкие части, каждая из которых несёт в себе дикий коктейль эмоций: страха, боли, ужаса, нежности, надежды, любви и желания. Это настолько ярко и несовместимо, что я теряюсь в ощущениях, готовая вот-вот отрубиться.

— Слишком сильно пришибло, — кажется, что Всеволод звучит Где-то очень далеко. — Не вытянет.

— Справится, — самый родной и любимый голос звучит музыкой.

Блаженно улыбаюсь с закрытыми глазами. Дело сделано. Он здесь, со мной, а остальное неважно.

— Нож подай, — то ли рыча, то ли хрипя, командует Мой Мужчина. — Пора.

— Сергей, только члены семьи могут войти в ритуальный круг… я не…

— Режь, я сказал!

После минутной паузы, ноздрей достигает металлический запах крови. Нашёптывая ритуальные слова, Серёжа наносит собственную кровь на мой лоб, щёки, губы и шею. Что он бормочет, не могу разобрать, да и мне всё равно.

Я справилась. Я молодец. Я вернула его. Остальное неважно.

— Душа моя, — шепчет тихо на ухо, едва касаясь мочки губами. — Постарайся ещё чуть— чуть. Осталось немного, сделай пару глотков, тебе сразу станет легче.

— М— м— м, — мычу, потому что не могу произнести ни слова.

Губ касаются горячие пальцы, надавливают, заставляя открыть их шире, а затем рот наполняется живительной влагой. Я делаю жадный глоток, второй и третий, а потом, резко распахнув глаза, с хрипом кашляя, падаю в объятия Моего Мужчины.

— Вот так, — по спине проходятся мягкие пальцы. — Все хорошо, душа моя.

Как будто не он, а я только что чуть не умерла!

— Слава Богам, — голос Севы звучит глухо. — Все живы, и почти здоровы. Ну и подрал мне ладонь, ревнивец. От укуса Альфы теперь с месяц регенерировать будет!

— Рисковый ты, шаман. Мог бы вообще всю оттяпать, я ж не в себе был, а ты на истинную позарился. В храме!

— Нам нужен был ритуальный укус, и мы его получили, — отмахивается Всеволод.

— На что? На органы в голодный год? — с руки Всеволода продолжает подтекать бурая кровь. Укус болезненный и так просто не затянется. Одно дело истинная — её моя сила и лечит сразу, а волки подчинённые, после зубов Альфы в наказание, ещё долго маяться. Дополнительный механизм воспитания и удержания власти. Я таким не пользуюсь и в звериной форме никогда ни одного своего волка не подрал. Розгами — это да. Но зубами — не довели ещё пока. И вот. Удумал.

— Я боялась, что не выйдет, что ты не услышишь, — Марья отошла от эйфории укуса, и реальность случившегося обрушилась на нас слезами, как тяжёлые, копившие воду тучи на майский предгрозовой лес. Борясь с усталостью вынужденного оборота, недавних ран и попыток удержаться на этом свете, упираюсь спиной в статую Дивии, подтягиваю Марью к себе ближе, пристроив в колыбели дрожащих от накатившей слабости рук. — Сева сказал, что…

Кидаю на шамана злой взгляд. Этим лишь бы сказать что-то такое. С первого дня рот на замке не держится. Шаман усмехается в ответ, показывая свою пострадавшую руку. Мол, поплатился уже, но всё равно не раскаиваюсь.

— Сева ей сказал… — голос звучит тихо и устало. Безудержно хочется спать, да хоть прямо тут на полу, у капища. Закрыть глаза и, чтоб блаженная темнота и тишина. — Я на твой зов даже мёртвый приду, Маша. Глухой буду, услышу. Незрячим, душой тебя чувствую, — глажу вздрагивающие плечи, вспоминая, как в ту, первую её истерику после ритуала психанул и ушёл, оставив бедную в слезах у этого самого места. Как много всего изменилось с тех пор. В ней, во мне. — Ну полно, душа моя. Вернулся же. Чего ты. Подарок тебе от Богини принёс, знаешь?