Книга Волчья Ягодка, страница 76 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Дурёха ты, хоть и получше той будешь…

— Той? — неприятная догадка режет нутро.

— Да все вы, городские, как появляетесь, одно и то же торочите, — отмахивается она. — Что та, что эта. Кому хватает, — стучит себя по голове, — к сердцу прислушаться, тот всю жизнь благодарит Дивию за подарок судьбы, а у кого и сердце немо, и голос разума громкий… — недоговаривает, вздыхает тяжко.

— Считай у меня тоже голова победила.

— Кого хочешь можешь обманывать, а нас не проведешь. Вельку ни за что не спасла бы, если было бы так, как говоришь. Добрая ты, сердечная и любишь уже.

Поджимаю губы, потому что если начну спорить, опять расплачусь. Поля достает чистое полотенце, цокает языком.

— И тебя, и его жаль. Ну что же сделать, в чем— то Боги милостивы, а в другом слишком суровы. Смирись. Об одном тебя просим — останься до полнолуния. Всего семь дней осталось— то. Не уезжай завтра.

— Что измениться? — выхватываю полотенце. — Будешь неделю эту терпеть у себя?

— Любая семья примет тебя с радостью, Маша. Но ты и сама знаешь, что место твое не здесь. Хочешь оставаться — живи сколько душе твоей угодно. Решишь вернуться в дом Волковых — иди.

Киваю.

— Мне бы сменную одежду, — оттягиваю край ритаульной рубах, — и вообще, пару сменных платьев, сарафанов. Если есть джинсы, вообще будет отлично.

Поля смеется.

— Есть для тебя и Яги специально, красивое, руками нашими расшитое. Сейчас схожу с Насте, возьму. Искупайсяпока, Машенька. А там чай сядем пить. Утро вечера мудренее.

В душевой вновь позволяю себе быть не городской сучкой. Плачу, уперев лоб в стену. Как так может происходить? Острое желание уехать немедленно и такое же, жаркое и невыносимое — остаться. Как черное и белое, как добро и зло, Словно демон и ангел нашептывают каждый свое, тихо сидя на плечах.

“Ну в самом деле, ничего не измениться, если не уеду, — мысль, заманчивая, по зову сердца оплетает сладкими путами нутро. — Он тебя не любит! В качестве кого хочет оставить в своем доме? Что значит их истинность? Ты ничего не знаешь! Они — звери! — Орет рассудок. — Оно тебе надо?”

— Побуду с Ядой пару дней, а потом решу, — вру сама себе, пытаясь быть дипломатом.

Кому ты врешь, Маша?

Серега

Под ногой что-то хрустнуло. Опустил, взгляд. Вот как, значит… Присел, приподняв мысок ботинка, подхватил пальцами треснувшую деревяшку.

Ужель настолько опротивело тебе все, Машенька?

Пальцы сами собой гладят гладко полированное дерево. Место скола всаживает под грубую кожу длинную щепку занозы. Аккурат пополам раскололась заколка, по самому узкому месту. Вот здесь твоя половина жизни, Маша, а тут моя. Перемычки расщепило в крошево и склеить их уже не выйдет. Не удержит ее копну больше.

Задумчиво стучу половинками друг о друга, поднявшись, бросаю в чашу жертвенника.

Таков был план, светлоликая?

С потолка задувает холодным ветром, несколько пожухлых листьев падают поверх куска дерева, укутывая, будто одеялом. Расколотая резная верхушка кажется двумя профилями, повернутыми друг к другу. Ущербные, с испорченным узором, стыдливо прикрытые от людских глаз желто— зеленым листом. Только середина июля, а уж начинает клонить в осень. Рано что-то в этом году. То ли боги за что гневаются, то ли тоска Яги отравляет лес безволием и нежеланием жить. Очень хорошо понимаю это молчаливое отчаяние.