Книга Волчья Ягодка, страница 99 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Нечестно так! — кричит в спину молодой волк. Оборачиваюсь.

— Все честно, Макар. В споре за цветок Богиня Альфу не выделяет.

Явно поняв мой намек верно, Макар оборачивается и отвешивает пятерню Ивану.

Баламуты, да Боги с ними. Сами такими были с Олегом когда— то. Молодые еще. Поумнеют с годами.

Небо тяжелеет на глазах. Там, с озерного краю уже видно бледный шар Луны. Мужики весело переговариваются, обсуждая предстоящее веселье. Праздников у нас много, но этот любимый. Каждый раз, как у волка в стае появляется истинная, богиня перед свадьбой выращивает на старом нашем дубе луноцвет. Похожий на мохнатую лиану сорняк обвивает стебель лесного старожила и кажется непримечательным, пока ночью на верхушке не распустится среди плотной дубовой шевелюры бледно— желтый, светящийся, как электрический ночник цветок. У нас их многие в домах вместо ночника и используют. Для волка — это шанс покрасоваться перед избранной и первым добраться до подарка богини, чтобы потом героем, преподнести добычу своей женщине.

— Что, братец, много ли ты каши ел? Уж твоей Мари каша — не то что до вершиныдуба, до самих Чертогов ускорения предаст, — Олег привычно хохмит, но откровенного хамства уже не позволяет себе. Никак урок усвоен. — До подземных, так точно.

Посмеиваясь, брат догоняет меня, на ходу накидывая свою футболку.

— А кто тебе сказал, что я полезу?

— Сердце братское. Кто ж еще. И глаза — вот эти вот, — смеясь, брат тычет себе перед рожей рогатиной из пальцев, так и хочется чуть толкнуть руку ненароком, чтобы правда аккурат в глазюки его хитрые и бессовестные воткнулись.

— Не верь глазам своим.

На поляне уже зажгли костер и женщины хлопочут за приготовлениями. Ждут мужчин с работы, уставших и голодных. Привычный, родной быт. Будет ли Марья в такой вот простой общине счастлива? Она же совсем к другому укладу привыкла. Там эмансипация, феминизм по планете шагает, а у нас домострой и разделение хозяйства по завету предков.

Мужики рассаживаются, те, кто семейный, не стесняясь обнимаются с женами, щекочут детишек. Над поляной поднимается шум разговоров, детский смех и возня. Быстро оглядываю по головам. Маши, конечно, нет. Ожидаемо, но все равно подсбивает веселость, странным образом поселившуюся в душе после разговора с Севой. Шаман чуть поодаль говорит с Ядвигой. Кощей коршуном следит, сидя, как птица на жердочке на бревне. Рядом оставленное для новоявленной Яги место. Волки делают вид, что ничего необычного не случилось. Пусть чужаков и не жалуют, так ведь сама Яга с Кощеем. С одной стороны — страх божий, с другой, если не карать явились, а по своему делу, то даже хорошо. Мы ведь дети леса, по сути. А Яга — мать всего, что в лесу и защитница. Хорошо, что эти двое, наконец, затушат давнюю вражду. Пора уж.

Молодые девчонки затягивают песню, задорную, подначивающую. Кто мол, достоин из волков, чья любовь к девице своей сильнее, тому богиня и пошлет Благословение. Человек десять толпятся у толстого ствола, желая попытать счастья. Первые ветки высоко, так что к ним подвязаны две веревки, чтобы можно с земли добраться. Пользоваться силой волка нельзя. Обращаться даже частично тоже. Если соревнующийся нарушил правило — цветок просто не дастся ему в руки.

Смотрю со стороны, как первым забирается жених. По его вине торжество, ему и фора. Едва руки Ильи касаются самой нижней ветки, веревку тут же выхватывает Демид — он в прошлыйраз жене своей так и не добыл цветка. Видно, второй раз пытает счастье.