Книга Ведьмина Ласка, страница 32 – Мию Логинова, Алана Алдар

— Хотите сказать, мне самой ей сказку рассказать надобно?

— Доброе слово и кошке приятно, — заохал Хухлик, — представь, трудиться тебе, без умолку болтать, вот как… учительнице. Гогочешь, гогочешь, в голову что-то втолкнуть пытаешься, а тебя не слушают: то спят, то ворон считают. В одно ухо влетает, в другое вылетает. Рада бы ты была таким слушателям да просителям?

— Наверное, не очень, — соглашаюсь я.

— Вот и Слава так же. Видала — перевидала просителей тех. А так подойти бы к ней кто, пожалей, сам что-то интересного расскажи.

— Например? — оживился Тим.

— А ты подумай, дурья твоя башка, — старичок разом выпрямился как-то, стал мощнее и статнее. Дотянувшись до Тимофеевого лба, несколько раз ткнул в него скрюченным пальцем. — Девка уж сколько на привязи в Навьем сидит. Ни “Костей” ей не видать, ни новостей из Могилёв — Кощеева не слыхать. А она кто?

— Кто? — переспросил Тим.

— Девочка! Ей бы про моду, вон, хоть ту же птичку ядрёную…

— Ядовитую, — поправляет Тим.

— Да хоть райскую! Ей бы вот тоже, про салон, да про музыку, чего там кто носит, — вновь бросает в мою сторону хитрый взгляд. — вы ж с ней, Васенька, почти что одного возраста, усекла?

— Кажется, — неуверенно пожимаю плечами.

Что ж, если Кот Баюн соскучился за разговорами из серии “между нами девочками” будет… эм… сложно.

— Чавой-то ты не очень рада, — заметил Хухлик.

— Да просто, — неуверенно тереблю кончик косы, — подруг у меня особо нет и болтушка из меня так себе.

— Так это разве ж беда? — машет в мою сторону рукой. — Вот правильно мне подсказывают, — приложив руку уху, замирает он. — Так сказать, нашлись два одиночества. А мы, ж вот… пришли.

— Как пришли? — вскидываю голову и удивлённо ахаю.

— А вот так, — шепчет Хухлик, кланяясь дереву.

Дуб Лукоморский настолько величественен, что и я невольно склоняю пред ним голову: крона, достигающая неба, шумит нам на это приветствие разномастными листьями и чудится мне, что вот вроде бы и Дуб, а листья и берёзовые, и кленовые, и даже иголки сосновые в листве мелькают. Чудо, да и только! Опустив взгляд,понимаю, что ствол, кажущийся сперва цельным, неожиданно сверкает нам проёмами из которых тянется странный, призрачный свет. Необъятный, с наростами, дуплами, выступающими из-под земли корнями он скручен в один из трёх стволов, растущих из одного корня.

— Что это? — шепчу, всматриваясь в загадочные “порталы” меж стволами.

— Это, Вася, двери, — совершенно не шутя, отвечает Тим.

— И куда же они ведут, порталы эти?

— А вот кому куда надо, туда и ведут, — Хухлик подводит нас ближе, и я подмечаю, массивную, бесконечную золотую цепь, что охватывает своими кольцами все три ствола, поднимаясь, теряется высоко в ветвях. — Кого в прошлое, кого в будущее, кого в соседний мир ведёт… Да что я? — тут же осекается, — не болтаю я лишнее! А хоть бы и сболтну, токмо загадки и подсовываете, хоть что-то сказали уж.

— Навьи своих детей сюда по рождению приносят, — продолжает Тим. — Если протащить ребёнка сквозь три портала, будут они со здоровьем богатырским всю жизнь без хворей и напастей.

— И не потеряются в междумирье? — удивляюсь я. Интересно, а меня… если я навья, тоже мать сюда привозила?

— На то они и навьи, девочка, — шепчет Хухлик, устремив взор куда-то вверх.