Книга Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг, страница 104 – Мию Логинова, Алана Алдар

Тем обиднее видеть, как легко Гревье даётся общение, которого я оказался сегодня лишён. Почему меня она прогнала, а с этой девчонкой желает быть? И даже то, что говорят они обо мне, обе улыбаются, не помогает, хотя где-то глубоко рождается тепло от их улыбок. Так с моей здоровой мамой моя девушка могла бы рассматривать семейный альбом с фото. Мама бы вспоминала случаи из детства, заставляя меня смущённо “нумамкать” и закатывать глаза. Так могло бы быть… Но вместо моей девушки рядом с мамой сидит Люка Гревье. Новая любимица отца. Пусть я и понимаю, что старый паук любит её дальновидно, как всех в своём окружении. У него точно есть планы на эту девочку.И всё же… всё же на неё он смотрит не так, как на меня. И вот теперь мама…

Почему?

Да даже Люка. Только что она с улыбкой рассказывала матери, какой я хороший мальчик, а теперь смотрит так, как будто встретила за дверью живого дьявола. С котлом кипящей свежей человечьей крови и явным намерением её, Люку, в этом котле сварить.

Лицемерие. Лицемерие. Лицемерие.

Как я устал жить в этом театре Шекспира. Дешёвые драмы за ширмой идеальной семьи.

У меня всё прекрасно.

Я наследник богатого рода с таким состоянием, что многим даже не снилось. Прекрасно помню лицо Гревье, когда ей сообщили, что острова на самом деле есть.

Какой приятный сюрприз.

Забыли только озвучить цену всего этого.

Ты ещё не поняла, девочка? Не тоскуешь по родной подворотне? Там было лучше, правда.

А теперь – добро пожаловать в мир золотых деток.

Думаешь, Максик живёт иначе? Наивная птичка.

– Кто? – Удивительно, но уточнять вопрос не приходится. Люка отводит взгляд и тихо роняет глухое, пустое:

– Мама.

Вот как… Значит, старый чёрт рассказал новой жёнушке слезливую историю бедного мистера Рочестера? Я тронут. Джейн Эйр местного разлива. Бедная глупая простушка. А я ещё удивлялся, что Люка такая. Есть в кого.

– Красивая история про бедного, исстрадавшегося с умалишённой женой обездоленного принца.

Презрительный смешок заставляет Люку сощуриться. Она открывает рот, явно желая что-то мне сообщить. Что-то колкое в защиту матери, вероятно, но Тесса появляется из-за поворота кухни.

– Вам лучше, мисс? Как я рада. Представляете, разлила воду. Случайно уронила графин… – Заметив, наконец, напряжение, густое, как рождественский эгг-ног, служанка поджимает губы, стушевавшись. – Простите, лорд. Я… я пойду к их милости.

Киваю. Неловко всучив в руки Люки стакан, сиделка делает книксен и скрывается за дверью материнской спальни.

– Как мы рады, что вам лучше, мисс, – не удержавшись, передразнил я, обдав Гревье холодным взглядом. – Я ведь уже говорил тебе, Люка, любопытство – это порок. Страшный грех. А теперь поезжай домой. Постановка окончена. Труппа отдыхает.

Я домой не собираюсь. Точно не в компании этих полных сочувствия глаз. Мне задарма этого сочувствия и жалости не надо.

Бедный, бедный мальчик.

Потерял мать, такое горе…

Наслушался.

Кто из всехговоривших вообще хоть представлял, о чём говорит?

Лицемеры.

– Эйдан, я понимаю… – Резко отступаю назад от протянутой руки.

Не нужно меня трогать.

– Не понимаешь, Люка. И молись всем богам этого мира, чтобы никогда не пришлось понять. Потому что шанс велик. Добро пожаловать в семью, мисс Мортимер.

В саду всё так, как было много лет назад. Мама очень чувствительна к переменам. Ритуалы… Вещи, которые когда-то казались мне неважными. Чай в определённое время, непременное присутствие всех за столом, нужный цвет скатерти под сезон и условие переодеваться к ужину каждый раз. Всё это имело для леди Иветт огромное значение. Как и это поместье, перешедшее Мортимерам в качестве её приданого. Дом Беркли далеко за пределами Малхэма. Небольшой уголок в ирландской глуши. Мама очень любила это место, всегда брала меня с собой и рассказывала, как росла здесь, как бегала к пруду с братом и сестрой, как училась удить рыбу и как её за это ругали няньки.