Онлайн книга «Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг»
|
Привязан. Какое точное слово. Как верный пёс на поводке у слепца. – Тебе нужно реже туда ходить, Эйдан. Эти визиты дурно влияют на твоё поведение. Если так продолжится, я буду вынужден их запретить. Отец всегда умел манипулировать чувствами. Быть удобным и послушным сыном оказалось легче, чем отказаться от встреч с мамой. Пусть даже вот таких… Я не мог не приходить. Если случалось, что в выходные нас ждали на каком-то вечере или очередном показушном рауте, я ощущал себя предателем, променявшим важное на луковую шелуху. – Ты просто отправил её с глаз долой! Она моя мать и достойна жить с нами. В нашем доме! Думаешь, я не расскажу правду твоей новой лжежёнушке? – Помню, как отец посерел лицом, как напряглись пальцы на дорогой перьевой ручке. – Что ж… расскажи. Давай. Поднимется скандал. Иветт признают невменяемой и поместят в дом лишённых разума. Ты знаешь, что посещения там строго лимитированы? Для некоторых вообще недоступны. – И ты, конечно, постараешься наказать меня, да? – Я знал ответ. Если я перестану играть по правилам, быть удобным, послушным мальчиком, отец найдёт способ запретить нам видеться. На поводке. С шипастым ошейником. Каждый раз когда Мортимер-старший дёргает за шлейку, ощущается, будто за кишки тянет. И я послушно склоняю голову. Потому что пока в самом деле ничего не могу. Ничего… Доучиться осталось совсем немного. А потом я добьюсь оформления опеки, и мы с мамой будем жить вместе. Пусть даже вот здесь, в доме, где она была счастлива. Где мы оба были счастливы раньше. – Думаешь, Макс тот, кто никогда не оставит тебя в чёрный день? – Люка садится рядом. Молчаливая, задумчивая. – Ничего ему не обещай, пока не будешь уверена хотя бы в этом, Люка. Считай это братским советом. – Почему мы вообще сейчас говорим о Максе? Видимо, должны обо мне, да? Момент обязывает? Что ж… если ты настаиваешь… – Может, ревную? Глава 36 – Ты идёшь? – Когда Надин только сообщила, что у нас с Люкой намечаются соседние комнаты и общий балкон, это казалось ужасной идеей. Помню, как психанул от того, что даже здесь лишён возможности быть наедине с собой. Собой быть. С самого детства я научился жить двойной жизнью. Для всех вокруг Эйдан Мортимер – наполовину сирота. Заносчивый, высокомерный тип, слишком много о себе думает и поэтому не имеет близких друзей. На самом деле… Какая дружба, если ты ни с кем не можешь быть откровенным? Если всё время боишься проболтаться, чем-то выдать тайну. Пострадать ведь могла мама. Если бы кто-то посторонний узнал… случился бы скандал, и пришлось бы позволить поместить её в лечебницу. А это отсутствие возможности видеться. Да и уход… Сама жизнь. Мама была привязана к дому в Беркли. Она любила эти стены и, казалось, только там могла ощущать себя в безопасности… Ей было хорошо там. И я не мог стать тем, кто всё испортит. Всё свободное время я проводил в фамильном доме матери. Или отходил от визитов, когда попадались “неудачные дни”. В удачные мы много времени проводили вместе. Мама с удовольствием гуляла по саду, рассказывала истории из прошлого своего мальчика, и в её словах, в глазах было столько любви и нежности к сыну… Я даже привык говорить о себе в третьем лице. Только бы не расстроить её, только бы она не прогоняла меня прочь… |