Книга Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг, страница 89 – Мию Логинова, Алана Алдар

– Максом. – Я беру поводья и медленно веду Фрею в сторону зелёных лугов, отведённых под выпастренировочных лошадей.

– Ты отпустишь девочку? – Люка немного расслабляется, и страх уступает место старым волнениям.

– Она уже дома. Цела, невредима и счастлива.

– Зачем ты это сделал?

– Сделал что? – Я останавливаюсь, обернувшись, ловлю непонимающий взгляд. – Заступился за девушку, которая мне нравится? Так поступают мужчины, Люка. Защищают то, что им дорого.

Реакции, ожидаемо, не следует. Усмехнувшись, я снова тяну поводья.

– Ты ведь сама всех всегда защищаешь. Даже в ущерб себе. Как ты вообще выросла такой доброй в этом жестоком мире?

– Может, дело в том, что выросла как раз не в этом мире. Мой – другой.

– Расскажи? О своём детстве, о том, как ты росла. Кто твои друзья?

– Детство… очень личный вопрос, Макс. И я не уверена, что готова рассказывать… хотя вот тебе рассказ: отца я не помню, мы с мамой жили всё время вдвоём. С тех пор, как определили кристалл, ещё и с синей принадлежностью, пришлось часто переезжать. Мама не могла позволить себе кристаллическую школу, учила всему, что знала сама, но случались… назовём это курьёзы, и нам приходилось менять не только школы, но и города. Ты же знаешь, люди не очень любят странности.

Так что особых друзей у меня нет. Разве что в старших классах обзавелась несколькими, и то благодаря тому, что надёжно прятала способности.

– Поэтому ты выбрала в друзья Брэдли и Бригитту? – Забавно смотреть на искренне удивление.

Неужели ты думаешь, что я что-то о тебе не знаю, Люка?

– Знаешь, как это быть на обочине и жаждешь спасти от того, через что прошла сама?

Ну что ты так смотришь, у нас же разговор начистоту.

– А если я начну задавать такие же личные вопросы, ты тоже будешь отвечать или увиливать? – Вместо ответа она вдруг лукаво улыбается. Не сдерживаясь, дарю ответную улыбку. В груди теплеет.

– Не попробуешь – не узнаешь.

– Как ты узнал о Маркусе?

– Ты повторяешься. В Муре везде есть уши. – На насмешливое фырчание Фрея пытается обернуться, дёргая из моих рук повод.

– Ты хотел сказать, у тебя везде шпионы?

– Фу, как грубо, Люка. Многие здесь жаждут мне услужить, даже когда я об этом не прошу. Нет, я не приставил к тебе своих шпионов, если ты об этом.

– Но они всё равно шпионят?

Вот что тебе сказать, девочка? Ну ты же умненькая, сама всё понимаешь.

– Я не скрываю своей симпатии с первого дня. Это делает тебя центральной фигурой сплетен академии. – Не то, чего я хотел добиться, скорее, издержки бытия тем, кем мы все являемся. Будто прочитав мои мысли, Люка хмурится.

– Тебе самому не надоедает? Всё вот это? Вечно жить как под прицелом. Разве это вообще может нравиться?

– Когда я говорил, что мне нравится? – С самого детства всё это выглядело ужасно утомительно. Правила, нормы приличия, этикет. Нельзя подойти к матери на людях, не положено обнимать отца, запрещено обсуждать с сыном конюшего лошадей. Надо держать лицо, приказывать, вести себя достойно. Соответствовать… – Каждый живёт ту жизнь, которую получил.

– Почему ты ничего неизменишь?

– Что, например? Отказаться от имени? – Мы вновь останавливаемся. – Перестать быть Латимером? Тогда мне пришлось бы отказаться и от семьи. Мать, отец. Это важно для них, Люка. Ты же тоже всё это не любишь? – Обвожу руками вокруг. – Но твоя мать вышла за старика Мортимера, и ты здесь. Терпишь, пытаешься ужиться. Потому что хочешь, чтобы она была счастлива. Думаешь, только тебе это важно – видеть родителей счастливыми? А для этого нужно соответствовать.