Книга Академия отвергнутых. Худшая на отборе, страница 66 – Анна Дрэйк

Я отступаю на шаг, стараясь сохранить дистанцию, но в то же время не могу проигнорировать, как его близость наполняет комнату напряжением. Вокруг словно замедляется время, и я чувствую, как каждое его слово отзывается в моем сердце.

— И что же ты предлагаешь? — спрашиваю я, пытаясь сохранить равнодушие в голосе, хотя внутри меня все начинает накаляться. — Поехать на выходные в какие-нибудь дремучие леса и проводить время с дикими зверями? — добавляю с сарказмом, но в глубине души понимаю, что это предложение звучит заманчиво.

— Ну, почему нет? — Хмыкает он, но затем наклоняется ближе, и его голос становится мягким и низким. — Но это чуть позже. Сначала, предлагаю составить план и немного пофантазировать насчет будущего. В нашей комнате.

Я закатываю глаза, но в то же время чувствую, как во мне растет интерес.

— А здесь никак нельзя? — пытаюсь я возразить, но в этот момент Асколо кивает нам, словно подсказывая, что пора двигаться дальше.

Бэрсинар берет меня за талию и ведет к выходу. Я сопротивляюсь, пытаюсь притормозить, но делаю это больше из вредности или чувства противоречия. На самом деле, поговорить нам действительно нужно. Я чувствую, как его рука, крепко обнимая мою талию, передает тепло и уверенность. Мы выходим за дверь, и в коридоре тихо, только слышно нашедыхание и отдаленный шорох.

Бэрсинар останавливается и смотрит на меня, словно читая мои мысли. Его глаза полны искренности и чего-то глубинного, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Эмили, — произносит он с замедленным дыханием, — иногда нам нужно сделать шаг в неизвестность, чтобы понять, что действительно важно.

— Шаг в неизвестность? — подхватываю я, стараясь сохранить легкость в голосе, хотя внутри меня все начинает накаляться. — И ты думаешь, что это я?

Его улыбка становится шире, и я не могу не ответить ей. Внутреннее противоречие — продолжать с ним спорить или отпустить все на волю — начинает угасать.

— Конечно. Ты и неизвестность — это одно и то же слово. Потому что я никогда не знаю, чего от тебя ждать. Это даже пугает.

Я усмехаюсь, пытаясь скрыть смущение.

— Да, бойся меня, жуткий дракон.

— Боюсь, — копирует мое выражение лица Бэрсинар. — Особенно страшно мне из-за того, что ты со мной делаешь.

— И что же я с тобой делаю? — Я изгибаю бровь, чувствуя, как напряжение между нами растет. — Или ты так обиделся за то, что я тебя подожгла?

— Хех, это мелочи, — Бэрсинар медленно склоняется ко мне. Его дыхание касается моего лица, и я замираю, не в силах отвести взгляда. — А вот то, что ты вытворяешь с моими мозгами — это уже тянет на государственное преступление.

— До того, что вытворяет твой дядюшка мне очень и очень далеко. Он тебя зельем каким-то опоил, ты же понял?

— Умеешь ты убивать всю романтику, — хмыкает он, но его голос звучит так, словно он все еще не может отвести от меня глаз. — Но с дядей я разберусь. Можешь не забивать свою прекрасную голову таким.

Слова Бэрсинара словно обжигают меня, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. «Разберусь» — это звучит угрожающе, и в то же время меня тянет к нему, как магнитом. Я не могу отвести взгляда от его лица, от того, как его губы слегка приподняты в улыбке, которая одновременно и игрива, и опасна.

— Ага, конечно. А ты в курсе, что я теперь вроде как снова жена Джозефа? — Я делаю шаг назад, стараясь создать физическое пространство между нами, но в то же время ощущая, как нарастает напряжение. Мое сердце колотится, и я стараюсь сохранить уверенность в голосе. — Считаешь, что дядя просто так про свадьбу упомянул? Уверена, он собирался сообщить это при всехтвоих родственниках.