Книга Путь к дракону, страница 77 – Маргарита Ардо

— Ай! — закричал Кинс и упал на коленки.

Расплакавшись, мальчик схватился за щёку. А в глазах его читались, словно сами собой, мысли сквозь слёзы и всхлипы, даже не мысли, а слова его матери Лайры: «Во всём виноваты проклятые аландарцы! Жизни нет ни нам, ни городу! Вот где твой отец, где?! Сбежал подальше, а я одна за всех маюсь. А ты снова куртку порвал, паразит мелкий, уйди с глаз моих!»

Стерев кровь рукавом, Кинс встал с разбитых коленок и, продолжая всхлипывать, поднял упавший с дерева рядом белый инжир. Сунул в рот и пошёл от моря вверх, к базарной площади.

«То есть хлыстом его никто не бил?!» — Моргнув, я обернулась к интенданту — мы с ним по-прежнему, словно невидимые призраки, висели рядом с малышом.

— Но этого не может быть!

— Может — не может, — хмыкнул Гел-Бассен. — А было.

Ещё один щелчок пальцев, и мы оказались снова на площади перед патрульным. Взгляд в серые, полные негодования глаза мужчины, и нас словно затянуло в его зрачки. Я вместе с Гел-Бассеном очутилась где-то в мрачном деревенском доме. Увидела испуганного мальчишку лет шести с такими же серыми глазами и светлой макушкой. Он уронил тарелку с кашей, которую ему протянула усталая полная женщина с пепельной косой, торчащей из-под цветастой косынки.

Тут же последовала оплеуха от крупного бородатого мужика, стоящего рядом. Я вздрогнула, почти ощутив её до звёздочек в глазах и боли в скуле. Пощёчина была такой сильной, что мальчик упал.

— Последнюю еду на пол ронять, ублюдок?! С пола вылижешь! Чтоб дочиста, я сказал!

И мы снова вернулись на базарную площадь — словно вихрем нас вынесло из зрачков солдата. В его серых глазах ещё читались мысли и воспоминания: «Едой бросаться?! Воспитывать надо таких, чтобы не дурил! Вон из меня человека воспитали, так погоди ж, чумазый!» Рядом с ним расхохотались другие патрульные, сероглазый со шрамом стиснул зубы. И тут я увидела себя — я летела на защиту Кинса, как фурия.

Но картинка застыла. Мы вернулись обратно, в пролёт лестницы общежития с каменными стенами. Я отшатнулась от Гел-Бассена.

— Как это возможно? Что вы такое сделали?!

— Магия, — развёл он руками. — Однажды и ты так сможешь, если станешь учиться.

— Но… — У меня не находилось слов, так потрясена я была внезапным «путешествием».

— Гнев — это только твоя реакция, твой выбор, твои убеждения. Что бы ни происходило, как такового смысла у событий нет. Смысл всему придаёшь ты сама. И сама можешь выбрать: придавать или не придавать, и во что раскрашивать. Как солдат со шрамом, можно решить, что будет «правильно» воспитать того, кто не ценит еду. Или как мальчишка, который наслушался от старших, что «все беды от аландарцев». Или как ты сама…

— А разве не от аландарцев беды наши?

— Сама ответь.

Я насупилась, переполненная смятением. Гел-Бассен улыбнулся мне, как маленькой.

— Думай сама, девочка, ответы найдутся. Только сама, а не словами, которые вам в школе говорили или взрослые бурчали во дворах да на кухнях. Чувствуй, если есть что чувствовать. Ты — хозяйка своим чувствам, гневу в том числе. Запомни: у тебя ключи от всех замков.

Слышать всё это было крайне странно, никто так раньше со мной не разговаривал, а потому хотелось попросту сбежать.

— Спасибо… — Я сделала несколько шагов от интенданта вверх по лестнице, затем обернулась. — А, может, просто запереть его внутри и всё?