Книга Любимая ведьма инквизитора, страница 93 – Соня Марей

– Почему погибли твои родители?

Много лет я ни с кем не разговаривал о случившемся, но с ней был готов поделиться. Ей я доверял.

– Мой отец был Архимагистром, первым лицом Ордена. Однажды родители отправились навестить родственников в Гауту, это небольшой городок к северу от столицы. Отец всегда надеялся только на себя, потому не взял охрану, да и путешествовали они инкогнито. Но дикие ведьмы каким-то образом узнали об этом и устроили засаду.

Я замолчал на некоторое время. Прошло столько лет, а боль до сих пор не утихла, хоть я и думал, что смирился. Перед глазами на миг потемнело, но я продолжил:

– Когда они погибли, я был совсем юн, но уже служил в Ордене. Ведьмы взяли город под контроль, прикрываясь жителями, как живым щитом. Инквизиторы пошли в наступление, погибло очень много людей, в том числе и по моей вине. Я просто потерял голову, поставил личные чувства превыше долга. Трагедии можно было избежать, но я не смог сопротивляться Хаосу, позволил ему затуманить рассудок. Гнев был таким сильным, что я не мог его контролировать. Мой огонь… – я сглотнул, увлажнив пересохшее горло, – он пожирал всех без разбора.

Йованна рвано выдохнула.

– Мне очень жаль.

Я отвернулся и ударил кулаком о стену, а потом прижался к ней лбом. Под закрытыми векамивзрывались огненные шары, мир шатался и дрожал, все внутри клокотало от гнева и бессилия. От того, что не могу коснуться ее, не могу прижать к себе, не погубив, не искалечив. Самый запретный плод – самый сладкий. А это не просто плод, это лекарство, божественный нектар.

Я задыхался.

Внутренний голос орал: «Слабак! Проклятый слабак! Растекся из-за женщины, из-за ведьмы, с которой должен был бороться. Бороться! Слышишь, слабак?! А не любить.».

– Эйван?

И шаги ее, тихие, крадущиеся. Звук их отдавался болевыми вспышками в голове. Чего она добивается, дурная? Сумасшедшая! Лучше пусть не трогает меня в таком состоянии, это чревато.

– Не подходи.

Но она, конечно же, не послушала. Приблизилась вплотную, пропустила руки у меня под мышками, обняла и прижалась щекой к спине. Сейчас мы как будто поменялись местами, жар ее кожи и дыхания грозили меня расплавить, испепелить. Я чувствовал быстрые удары ее сердца, пальцы судорожно стискивали ткань моей рубахи.

– Чего ты добиваешься? – спросил, не открывая глаз и не поворачиваясь. – Ты ведь знаешь… Лучше оставь меня. Мне и так тяжело себя контролировать, а ты лишь подливаешь масла в огонь, Йованна.

– Уже Йованна, не Йови?

– Молчи.

– Не стану.

– Уйди.

– Не хочу.

Упрямая! Ох, и упрямая, дурная и… и от этого тянет еще сильней. Почти ничего не соображая, я схватил ее за плечи, прижал к стене и наклонился к лицу, вдыхая тонкий женский аромат.

Она распахнула глаза от неожиданности и удивления, но во взгляде не было страха. Лишь безграничное доверие и тот же самый огонь, что пожирал меня.

***

Йови

Эйван уперся ладонью в стену, другой рукой продолжая удерживать мое плечо. Он нависал надо мной каменной глыбой. Потом, как зачарованный, подался вперед и замер внезапно, будто его дернули за незримый поводок. Остановился за мгновение до того, как его губы коснулись моих. Мы оба знали, что случится, если это произойдет. Знали и медлили, не имея возможности двинуться ни вперед, ни назад. Особенно назад.