Книга Второй ребёнок короля, страница 29 – Лилия Орланд

Разве подобное возможно?

Я сидела на тюремной кровати, поджав под себя ноги и прислонившись к стене, и думала о том, сколько мне осталось. Будет ли мне больно? Где это случится? Здесь, в тюремном дворе, или на главной площади?

Не хотела думать об этом, старалась переключиться, но больше ни на чём не могла сосредоточиться.

Кашу с хлебом и водой мне приносили ещё дважды. Но есть я уже не могла. Ожидание того, что скоро всё решится, держало меня в безумном напряжении и не позволяло расслабиться даже на секунду.

Дверь открылась, когда по моим ощущениям уже наступила ночь. Я только погрузилась в зыбкую дрёму, но тут же встрепенулась.

На пороге стоял гвардеец. Сердце застыло на несколько мгновений, а затем забухало в грудную клетку. Я поняла, что время пришло.

— Выходи, — велел гвардеец, подтверждая мою догадку.

Я тяжело поднялась с тюремной лежанки. От долгой неподвижности мышцы затекли и теперь словно бы рассылали огненные стрелы по всему телу.

Меня снова сопровождали двое — один спереди и другой позади. Оба гвардейца молчали. То ли из-за позднего времени уже не были настроены болтать, то ли не желали тратить слова на ту, которая всё равно скоро умрёт.

Мы вышли на улицу. Я с жадностью вдохнула свежий ночной воздух. Сутки взаперти дали понять, каким упоительно сладким он может быть.

Меня подвели к экипажу и открыли дверь, приглашая забраться внутрь.

На этом моя осторожность дала сбой. Страх перед неизвестным оказался сильнее.

— Куда вы меня повезёте? — я обернулась к своим конвоирам и попросила: — Скажите, пожалуйста.

— Залезай и помалкивай! — один из гвардейцев грубо схватил меня под локоть и затолкнул в экипаж.

Я зашипела от боли. На руке наверняка останутся синяки от столь грубого обращения.

Этот же гвардеец забрался за мной следом. А второй остался снаружи. Если б было наоборот, может, я бы и рискнула снова задать вопрос. Но продемонстрированная грубая сила отсекла всякое желание пробовать ещё раз.

Занавески на зарешёченных окнах были задёрнуты. Раскрыть их или даже чуть сдвинуть я не решилась. Поэтому находилась в полной неизвестности, куда движется карета. И оставалось лишь утешаться тем, что снаружи всё равно ночь, и ничего не разглядеть.

Экипаж тронулся с места. Я сидела на гладком деревянном сиденье, словно на иголках. Мысль, что меня везут на казнь, намертво засела в голове и отказывалась её покидать.

Когда сквозь плотную материю занавесок стал просачиваться жёлтый свет фонарей, я поняла, что мы вернулись в город, и задрожала ещё сильнее. Даже плащ уже не справлялся с ознобом.

Ведь казни преступников совершались поутру на главной площади. По моим подсчётам до рассвета оставалось несколько часов, а значит, и моя жизнь неумолимо приближалась к концу.

Нервы сдали. Я не выдержала напряжения и бросилась к двери. Гвардеец перехватил меня, больно прижал к стене, а затем отбросил на скамью.

— Ещё раз дёрнешься, перережу сухожилия, — пообещал он, жёстко добавив: — Они всё равно тебе больше не понадобятся.

Я не выдержала правды. Расплакалась.

— Пожалуйста, — размазывая слёзы по лицу, взмолилась я, —отпустите меня. Я ни в чём не виновата. Клянусь.

— Сиди тихо или пожалеешь, — пообещал гвардеец, тоже усаживаясь на противоположную скамью.

Я ему сразу поверила и затихла. Хотя мне и сложно было представить, что может оказаться хуже того, что ждало меня впереди. Но справиться с ужасом надвигающейся смерти я не могла. Поэтому тихо плакала, сжавшись в углу.