Онлайн книга «Проделки Новогоднего духа»
|
— Кто отец ребенка? — Голос Угрюмого прозвучал хрипло, когда он доставал телефон из кармана. — Не знаю, — прошептала я в отчаянии. К Как же я боялась этого вопроса. За три месяца так и не смогла придумать, что отвечать. Да и что я могла сказать? Стыд жгучим пламенем охватывал меня. Сколько раз, прокручивая в голове ситуацию, я понимала, что тело предало меня, разум в тот момент отключился, уступив место животным инстинктам. В глазах конюха не мелькнуло и тени осуждения. Он лишь сильнее прижал меня к себе и быстро прошелся по клавишам телефона, поднес его к уху и замер, превратившись в изваяние ожидания. — Глеб! — рявкнул он в трубку, голос сорвался в отчаянный крик. — Вертушку бери! Живо! Скорую, и чтоб гинекологи были лучшие! И ко мне, пулей! — Глеб, твою мать, потом все вопросы! — прорычал он злобно, сжимая телефон так, что костяшки побелели. Мне казалось, еще немного, и пластик не выдержит его ярости. — Тише, тише, — шептал он мне, покачивая, словно хрупкую куклу, пытаясь убаюкать боль и страх. Ожидание тянулось, как густая сметана, выцеживаемая ложкой из банки. Медленно, тягуче оно разъедало душу, заполняя ее страхами и мучительным неведением. Жив ли мой малыш? Или я его уже потеряла? Звук вертолетных винтов, ворвавшийся в тишину, заставил нас обоих вздрогнуть. Угрюмый поднялся, вперив вдаль тяжелый, свинцовый взгляд, и я чувствовала, как напряжение с каждой секундой натягивается между нами, словно струна. Дальше все развернулось, как на экране немого кино. Вертолет коснулся земли, и к нам, словно белые тени, метнулись люди в медицинских халатах. — Что у вас? — спросила женщина лет пятидесяти и тут же, не дожидаясь ответа, скомандовала: — На носилки ее! — Угроза выкидыша, — прошептала я, в панике опустив взгляд на ноги, почувствовала, как обжигающие слезы потекли по вискам. — Срок? — последовал деловитый, отточенный вопрос, как будто вырванный из медицинского справочника. — Какие боли внизу живота… — Сегодня три месяца, — прошептала я, и каждый вопрос врача, каждый мой ответ словно тянули меня на дно бездонной пропасти отчаяния. —Точно знаете момент зачатия? — в голосе врача сквозили нотки интереса. — Чего ее не знать. Единственный секс за одиннадцать лет, — иронично ответила ей и тут же опомнилась, заметив, как на меня смотрит Угрюмый. — Ольга… Всё будет хорошо, — его хриплый голос вырвал меня из вязкой трясины. Большая, загрубевшая ладонь конюха, словно якорь спасения, сжала мои похолодевшие пальцы. Под монотонный вой винтов и гул двигателей вертолета я вцепилась в горячую ладонь, погружаясь в мутную пучину тягостных дум и тревожного ожидания. Врач, склонившись надо мной, установила капельницу и, словно заведенная, продолжала задавать дежурные вопросы: инициалы, год рождения, какая беременность… Я машинально отвечала, пока ее слова не хлестнули меня, как пощечина: — Мамочка, если хотите сохранить ребенка, возьмите себя в руки, малыш чувствует вашу тревогу. Я дернулась, резко прекратив плакать, вздохнула, облизнув пересохшие губы, попросила: — А можно попить? Мне протянул бутылочку с водой высокий, плечистый мужчина средних лет, кажется, тот самый Глеб. В его глазах так и читался вопрос: «И кто ты такая, чтобы о тебе так заботились?». Может, он думал о чем-то другом, но все мои мысли были прикованы к малышу. Я беззвучно шептала ему слова любви, рисовала в воображении картины нашего будущего, обещая стать самой счастливой мамой на свете… |