Книга Проделки Новогоднего духа, страница 83 – Ольга Токарева

Эмми лишь вскинула брови в немом изумлении, но, не обронив ни слова, поспешила исполнить поручение. Я проводила взглядом закрывшуюся дверь, а затем, развернувшись, устремила взор в окно. За стеклом простиралась лишь однообразная серая тоска, от которой невольно вырвался тихий вздох.

В отличие от Кравского государства, где весна уже вовсю хозяйничала, в Швенсинском королевстве она лишь робко касалась земли. Убедившись, что кроме суровых гор и угрюмых голых стволов деревьев глазу не за что зацепиться, я без сил рухнула на кровать. Закинув руки за голову, я погрузилась в размышления, сголовой уходя в хитросплетенный план моей первой брачной ночи с принцем.

Третьи сутки блуждаю по замку, и с каждым часом во мне крепнет убеждение: скучно живёт высшая знать! Я вот лично не знаю, куда себя деть от безделья. Будь я искусной рукодельницей, сидела бы за вышивкой, крестик за крестиком, или извлекала бы дивные звуки из клавесина.

Мечтала погрузиться в пыльные тома старинных книг, ага, как же! Кто же знал, что все они, как назло, исписаны древним швенским. Для меня же эти письмена — лишь причудливые завитки да диковинные знаки.

Графиня, мелкая искусительница душ, предложила мне вкусить запретный плод современной литературы, и я, наивная дурочка, клюнула на эту приманку. Устроилась поудобнее в кресле, сердце забилось в предвкушении, раскрыла первый лист, затем другой, третий… На десятом до меня дошло — это точно не моё чтиво.

Приторно-сладкий любовный роман, словно десерт для юных барышень, грезящих о хрустальной любви. Ах да, и принц на белом коне, разумеется, где-то там маячит. Я даже в окно взгляд бросила, а вдруг мчится красавец, а у нас в доме не прибрано и не одеты мы для праздника. Хотя, знаем мы этих мажоров, проходили… Им бы только квартиру отжать, да сердце разбить. Откинув тяжелый справочник по чистой и большой любви, я решила разыскать Анрию.

Выудив у снующих по замку слуг информацию о местонахождении хозяйки, я удивленно вскинула брови и направилась на третий этаж. Передо мной предстала огромная художественная студия, залитая светом. Около сотни квадратных метров были густо заставлены холстами: пейзажи, портреты, натюрморты — все теснились в этом творческом хаосе. Лучшие работы, по всей видимости, украшали стены в изящных рамах, а те, что попроще, скромно выстраивались рядами на полу.

Анрия, словно одержимая музой, вся растворилась в творчестве. Кисть, послушная её руке, то взлетала, то падала, окунаясь в палитру и с лихорадочным вдохновением выписывая неведомые узоры на холсте. С двух сторон от нее, словно преданные собаки, застыли Агата и Паула, искоса поглядывая друг на друга. В их глазах плясали смешливые искорки, а из приоткрытых губ еле слышно вырывался шепот, подмечающий малейшие огрехи в графинином искусстве.

Меня обуял зуд познания, неутолимая жажда прикоснуться к прекрасному миру художественногоискусства. Стараясь не потревожить увлеченных девушек, я на цыпочках приблизилась к ним и, робко выглянув из-за плеча одной из них, замерла, пытаясь определить стиль масляных творений Анрии… А вот тут я замешкалась, не зная, к какому художественному стилю отнести эту живопись маслом.