Книга Проделки Новогоднего духа, страница 85 – Ольга Токарева

— Простите, Ваше Сиятельство, — прозвучал покаянный хор, и следом за ним, словно эхо, раздался жалобный шмыг носом, перешедший в отчаянный рев. — Госпожа Ольга, — промолвила Агата, запинаясь, — мы хотели, чтобы графиня Анрия не испугалась, когда в первую брачную ночь узрит… — Служанка умолкла, бросив украдкой взгляд на предмет, достойный кисти гения, словно боялась одним словом осквернить его величие. Внезапно меня осенило: я опрометчиво вынесла приговор, подставив под удар двух дурочек, томимых скукой не меньше меня. Вот и вздумалось им подшутить, заодно развлечься… А вот насчет этого «заодно» стоило бы разузнать подробнее, вытянуть из них правду. Уж больно натуралистично у графини было изображено мужское достоинство, прямо до неприличия правдоподобно.

— Анрия, не сердись, — попыталась я ее успокоить. — Если бы ты преподнесла принцу свое творение, все гости на свадьбе гадали бы: с кого это графиня Летаниская писала столь… пикантную деталь мужской анатомии? И если дамы смотрели бы на картину с томным предвкушением, то мужчины — с завистью или раздражением.Всё зависело бы от их собственных достоинств, сокрытых под одеждой.

— Ничего не могу понять из вашего разговора, — вспыхнула, словно спичка, графиня, — у меня такое гнетущее чувство, будто вы у меня за спиной плетете заговор о чём-то глубоко постыдном.

— О-оу, — протянула я с лукавой улыбкой, — зришь прямо в корень. Но, видишь ли, Арния, чтобы ты постигла суть нашего диалога с Агатой, мне придётся раскрыть перед тобой тайну, запечатленную на этом холсте. А я переживаю, как эта исповедь отразится в зеркале твоей утонченной натуры.

— Вы мне все совсем голову замутили. Я хочу, чтобы мне, наконец, объяснили! Хотя нет! Я требую объяснения! Это всё-таки это моё творение, — в голосе графини клокотало возмущение, готовое вот-вот вырваться наружу.

— Прекрасно, — отозвалась я ровным голосом, выхватила у графини кисть и, перевернув её, принялась древком старательно водить по холсту. С терпением школьного учителя я принялась растолковывать ей анатомию мужского тела, затем описала строение женского и в двух словах обрисовала суть полового акта, заключив: — Именно после этого физиологического процесса женщина может забеременеть, и через девять месяцев на свет появляются дети. — Я задумчиво умолкла, наблюдая, как краска схлынула с прекрасного, но в этот момент совершенно ошарашенного личика Анрии. Не менее испуганные Агата и Паула замерли рядом.

— Но как… как же он там помещается? — пролепетала графиня и, закатив глаза, рухнула без чувств на пол, хорошо проворная Паула успела ее подхватить.

Втроем, с трудом и кряхтением, мы перенесли обмякшее тело на кушетку у стены. Легкие шлепки по бледным щекам вскоре вернули графиню в сознание. Встретившись со мной взглядом, она поджала дрожащую нижнюю губу, всхлипнула и заголосила: — Он разорвет меня! Не хочу замуж… Ольга, прошу, спаси! — вцепилась она мертвой хваткой в мои руки, и откуда, только взялась в ней такая сила?

— Анрия, не дури. Мир так устроен, пойми. Не только в людях, но и в каждой травинке, в каждом зверьке заложено стремление к продолжению рода. Без этого жизнь на земле давно бы зачахла, оставив лишь безмолвные скелеты деревьев, да и те, наверное, давно бы истлели. Всё живое стремится породить себе подобных, таков закон. Ты сама подумай, ради чего тебе жить? Чтобы день за днем выписывать масляными краскамизакаты и рассветы? Жизнь промелькнет, как сон, оглянуться не успеешь. Состаришься, и некому будет подать тебе стакан воды в дрожащие руки. — Так ведь слуги есть, — парировала она, словно отмахиваясь от назойливой мухи.