Книга Проделки Новогоднего духа, страница 87 – Ольга Токарева

— Анрия… — проскрипел Эрмон Рагонский, и голос его звучал старчески надломлено, — позволь мне забрать тебя из отчего дома и отвести под своды храма, где судьбы наши будут навеки сплетены.

Кормилица, не в силах сдержать горе, всхлипнула и прижала платок к губам, заглушая рвущиеся наружу рыдания.

Солёная капля предательски скатилась по моей щеке, но я спешно стёрла её, словно стирая саму возможность слабости. Проводив взглядом величавую графиню, спускающуюся по ступеням, я двинулась следом, а за мной, тихой вереницей, потянулись верная кормилица и две преданные горничные. У самой кареты до меня дошло: места в свадебном кортеже для нас не предусмотрено, да и второй кареты не виделось.

— А вы куда лезете? — прорычал кучер, словно отплёвываясь, — За вашей братией завтра повозка будет.

Сначала меня будто окатили ледяным душем, затем кипятком, сковав каждую клеточку тела. А затем, словно заржавевшие шестерёнки, в моей голове с отчаянным скрипом завертелись мысли, сталкиваясь и искрясь от негодования.

— Что значит завтра⁈ — взвизгнула я, и паника,подобно ледяным щупальцам, обвила моё сердце. План, так тщательно выстраиваемый, рассыпался в прах, словно карточный домик от дуновения ветра.

— Велено завтра, — продолжал непроницаемый мужлан, видом скорее напоминавший лесного разбойника, чем смиренного слугу. Густая борода и грубые черты лица лишь усиливали это впечатление. — Приказ экономки, — добавил он, заметив, что мои слова не произвели должного эффекта.

— Я не горничная, а кузина графини Анрии Летаниской, — отрезала я, не желая уступать.

— Насчет кузин распоряжений не поступало, — тон его стал чуть менее надменным, — но и места для вас в карете нет, — закончил он, расплывшись в ехидной ухмылке.

Волна ярости вскипела внутри, словно легион демонов поднял бунт. Окинув взглядом двор, я заметила валяющуюся щепу. Подхватив ее магией, я почувствовала, как по венам разливаются волны ликования. Мужик, явно довольный произведенным эффектом, уже взбирался на козлы. В тот самый момент, когда он опустился на сиденье, я и подложила ему свинью в виде острой, словно кинжал, занозы.

— А-а-а! — взревел он, хватаясь за пострадавшее место.

— У-у-у! — хором ответили мы, и, хихикая, поспешно отошли подальше. Я же, состроив самое невинное личико, захлопала ресницами, словно искренне не понимала, что могло случиться с этим беднягой.

Выудив из многострадальной седалищной области преогромную занозу, кучер, озадаченный до глубины души, вперился в неё невидящим взглядом. Вздох его был подобен вздоху загнанного зверя. Сплюнув сквозь зубы, он швырнул проклятую щепу в сторону, испепеляя нас недобрым взором. Кажется, до его загрубевшего разума дошло, кто осмелился подложить ему этакую свинью. Он уже замахнулся на нас кнутом, но его яростный порыв прервал голос герцога.

— Егим! — рявкнул он, словно удар грома, — Аль ты позабыл, как править конями? Что замер, словно пень трухлявый?

— Да тут оказия приключилась, — попытался оправдаться кучер, но Эрмон Рагонский оборвал его, словно нить гнилую.

— Не желаю внимать твоим пустословиям… Трогай!

Кучер, окинув нас недобрым взглядом исподлобья, злобно прикрикнул на коней. Карета, словно неохотно повинуясь, медленно поползла со двора, оставляя нас застывшими в немом изумлении, словно четверых ощипанных куриц, потерянно глядящих вслед удаляющемуся чуду.