Книга Наследница поместья «Соколиная башня», страница 61 – Александра Воронцова

— Только попробуй, — зашипела мачеха разбуженной змеей. — Мне ведь есть, что рассказать. Ты не забыл?

— Не будь слишком смелой, Джина, — с угрозой посоветовал ей Освальд, но Джине уже попала шлея под хвост.

— Нужен охотничий домик? Так сделай для этого хоть что-то! Не так много требуется, в конце концов. Всего лишь расстегнуть брюки. Справишься и договор аренды твой. Позаришься на «Башню», пожалеешь!

Бросив эти слова, мачеха скрылась за кустарником, ругаясь на то, что плащ цепляется за ветки.

— Кажется, наша Джина немного зарвалась, — вдруг раздался голос откуда-то слева и снизу. — Не считаешь, что пора ей подрезать крылышки?

За пнем, на котором сидел Освальд, зашевелилось нечто, оказавшееся еще одним мужчиной, удачно скрывавшимся в тени и опавшей листве.

Он поднялся и отряхнулся. Увы, его лицо тоже было скрыто маской.

— Рано. Она еще может пригодиться.

— Судя по тому, чему я был свидетелем, тебе просто нравится ей пользоваться. Неужели тебе ее жалко?

— Джина не опасна пока бегает за Бладсвордом. Она все мечтает доказать всем, что выше всех, и отомстить за пренебрежение. Это запросто можно использовать.

— А ты не такой, да? — с издевкой произнес незнакомец.

— Не путай круглое с мягким, — вскинулся Освальд. — Если бы старый Бладсворд не был таким ублюдком, сейчас я бы был владетелем! В отличие от Джины, получающей все, задирая подол, титул мой по праву рождения!

— Ну-ну. Так что ты будешь делать с малышкой?

— Я видел ее сегодня на ужине. Сладкая. Приятно будет ее сломать. Уже предвкушаю ее слезы. Чистенькая, правильная. Одно удовольствие показать ей, что ее дело только раздвигать ноги. А потом можно и жениться.

— Все-таки нацелился на «Башню»? Если ты решился на то, о чем я думаю, то девчонку лучше оставить невинной.

— Не мне тебе рассказывать, что есть множество способов получить удовольствие от женщины и сохранить девственность. Ну поплачет, разве что, подольше. Зато будет знать свое место.

— А как же Джина?

— А что, Джина? Каждый за себя. И если, уехав в Станхейм, она забыла главное правило земель Бладсворда, это ее проблемы. К тому же, рано или поздно от нее тоже придется избавиться. Она, в самом деле, слишком много знает.»

Вынырнув из видения, я почувствовала, что мне в прямом смысле слова дурно.

Гадливость от того, чему я стала свидетелем, вызывала тошноту. Это было даже омерзительнее тех воспоминаний, что я считала в спальне мачехи. Там была понятная ненависть, вызванная алчностью и невозможностью получить то, к чему Джина так стремилась. Здесь же имело место циничное планирование сломать, а может, и оборвать чью-то жизнь ради… да непонятно ради чего.

И получить удовольствие от моего унижения.

— Энни? — обеспокоенный голос Бладсворда выдернул меня из невесёлых размышлений о том, что для всех вокруг я — всего лишь разменная монета. Препятствие к цели, которое надо устранить, или орудие, которое можно использовать против его воли.

Владетель сдул с моего лба выбившуюся из прически прядь, и только тут я осознала, что он снова позволил себе неприличное. Бладсворд с удобством сидел в кресле у затухшего камина, баюкая меня на коленях. И это ни в какие ворота уже не лезло!

— Что? Опять? — возмутилась я и завозилась, чтобы прекратить подобные вольности.