Книга Наследница поместья «Соколиная башня», страница 72 – Александра Воронцова

С одной стороны, Бладосворд демонстрировал жест доброй воли, предлагая мне для чтения свою вещь. Мол, смотри, Энни, мне нечего скрывать.

С другой — ну кто добровольно станет выворачивать душу перед посторонним человеком?

Что-то тут было не так.

Я бы могла заподозрить владетеля в том, что он хочет исказить мое восприятие о нем в свою пользу.

Однако «чтение» очень непредсказуемо.

Никто не знает, какое воспоминание подкинет вещь. Оно может быть не только бесполезным для меня, но и вредоносным для Бладсворда.

Да и я бы в жизни не поверила, что у владетеля нет никаких тайн.

— Все еще трусишь? — поддел меня он.

— Ваша открытость подозрительна, — не стала я скрывать своих сомнений.

— И что? Не рискнешь? — искушал меня опытный интриган и манипулятор. — Другого шанса может не случиться. Ведь теперь я знаю, какие хорошенькие мышки шастают там, где не положено.

В самом деле, мне нужна была дополнительная информация. Без нее я могла оказаться впутанной в игру Бладсворда, которую он несомненно вел. Увы, не было никаких гарантий, что я узнаю нечто стоящее, однако проворонить возможность — в моем случае непозволительная роскошь. Мне пригодилась бы любая мелочь, способная пролить свет на намерения владетеля. Его обещания рассказать мне свой план выглядели недостаточно убедительными.

То есть, я уверена, что он мне, конечно, расскажет. Но вот все ли?

Лошадь в шорах удобнее вести в пропасть.

Даже то, что я чувствовала симпатию Бладсворда в мою сторону, не делало его для меня безопасным.

Люди у власти всегда выбирали власть и свою выгоду, порой жертвуя даже близкими. Что уж говорить про какую-то леди Энн Чествик, совершенно постороннюю, нездешнюю и за которую некому вступиться?

Приходилось лишь надеяться на то, что сумею выудить полезные сведения и не поддамся на то, на что видимо рассчитывает Бладсворд.

Надежда. А что еще остается, когда уверенность испаряется, и ты остаешься один на один с обстоятельствами?

Вздернув подбородок, я под насмешливым взглядом прошла к стойке для оружия. Протянув руку к кинжалу, я немного помедлила. Интересно, в работе с вещью владетеля как поведет себя мой дар? Будет ли таким же отстраненным, как при просмотре воспоминаний мачехи и Освальда,или оглушит меня всей гаммой эмоций, как в момент прикосновения к моей шпильке? Я ведь так и не поняла, почему глубина погружения разная. Потому ли, что вещь принадлежала мне, или потому что мы одновременно находились в месте, которое проявилось в чтении?

Был еще один вариант, от которого я пока отмахивалась, надеясь, что это не он.

Впрочем, сейчас все станет понятнее.

Собрав всю свою решимость в кулак, я сжала эфес.

И снова мне не потребовалось даже сосредотачиваться. Видение затянуло меня сразу же, делая меня не посторонним зрителем, а переселяя в чужое сознание.

Ощущая приятную усталость и разглядывая мыски сапог, на которых пляшут ответы языков пламени из камина, к которому я вытянул ноги.

— Я думал, ты совсем обленился, — усмехнулся Бриан, сидящий в кресле напротив со бокалом вина. — А ты только прикидывался, что потерял форму.

— Зачем давать противнику преимущества? — хмыкнул я, поигрывая кинжалом, которым пятнадцать минут назад располосовал Бриану рубашку. — Ты ведь тоже меня удивил. Все пел, что теперь ты паркетный воин, участвующий только в дворцовых битвах.