Книга Любимая таю императора, страница 61 – Вера Ривер

— И Огуро хочет вернуть?

— Огуро не знает, что я это устраиваю. Сюрприз.

— Зачем тебе?

Долгая пауза. Он смотрит в окно, где вечер окрашивает небо в цвет спелой хурмы.

— Может быть, хочу доказать, что способен на... человеческие чувства. Даже если это чужие чувства, которые я помогаю вернуть.

Странный ответ. Но искренний — это чувствую.

— Хорошо, — говорю. — Научи меня. Но... без лишних прикосновений. Я не уверена, что...

— Что?

— Что смогу сосредоточиться на вазе, если ты будешь продолжать в том же духе.

Снова эта кривая улыбка.

— Попробуйте сами. Я буду направлять словами.

Следующий час— пытка. Ваза падает снова и снова — семнадцать раз я считаю. Рэн стоит в двух метрах, руки скрещены на груди, и говорит. Бархат его голоса обволакивает, направляет, соблазняет.

— Ниже... нет, слишком низко. Выше на два пальца. Представьте, что мои пальцы там, показывают точку.

Представляю. Это ошибка. Ваза падает в восемнадцатый раз.

— Сожмите сильнее. Но не напрягайтесь. Это как... как удерживать любовника. Крепко, но нежно.

— Откуда ты знаешь, как удерживают любовника? — спрашиваю, поднимая вазу. — Думала, ты не способен на желание.

— Я читаю, — отвечает он, и в голосе слышится улыбка. — Много читаю. Поэзия Сайгё особенно... образовательна.

Наконец, после двадцать третьей попытки, получается — делаю десять шагов, держа вазу. Потом двадцать. Движения становятся плавными, текучими — кимоно скрывает неестественное положение бедер.

— Достаточно на сегодня, — говорит Рэн. — Завтра продолжим. Прием у Ямада через три дня.

Уходит. А я стою, чувствуя призрак его пальцев на коже. Горячих, уверенных, опасных.

В борделе прикосновения покупали, продавали, обменивали. Здесь...

Здесь прикосновение Рэна — загадка. Человек, не способный желать, трогает так, будто...

Будто что?

Не знаю.

Знаю только — эти тренировки опаснее любой кражи.

Потому что крадут не вазу.

Крадут стены между нами.

А что будет, когда стен не останется?

Ложусь спать, все еще чувствуя холод керамики на бедрах.

И жар его дыхания.

Во сне он снова на коленях передо мной.

Но вазы нет.

И кимоно тоже.

Просыпаюсь с пылающими щеками.

Что со мной происходит?

Конец 1 части

Дорогие читатели!

Рэн и Мики уходят, но не прощаются. Время быстротечно, и уже скоро мы встретимся с героями вновь, чтобы:

— украсть вазу, (27–28 сентября опубликую главы)

— полюбоваться цветением сакуры,

— узнать тайну Наны,

— победить парочку демонов,

— понять, что любовь — где-то глубже и выше

— поставить Рэна на колени, но без вазы и кимоно.

Ойран-доцу

Едем без О-Цуру. Не знаю, как Рэн уговорил госпожу Мори, та поджала губы, но кивнула.

«Только потому что Ямада-сама ценит приватность», — сказала.

Ложь.

Просто Рэн умеет убеждать молча. Я видела, как он смотрел на нее — долгий, тяжелый взгляд.

Один взгляд и люди соглашаются, сами не зная почему.

Шесть часов до загородного поместья Ямады. Шесть часов наедине в качающейся повозке, которая скрипит на каждом повороте.

Он откинул голову на деревянную спинку, закрыл глаза — тени от его длинных ресниц трепещут на острых скулах— красиво.... Смотрю заворожено.

Спит? Нет... дышит слишком ровно для спящего.

Семь вдохов, семь выдохов в минуту.

Медитирует? Или просто притворяется отсутствующим?

Солнечная полоса медленно ползет по его горлу, как золотая ящерица. Освещает острый кадык — такой мужской и такой уязвимый одновременно.