Книга Дочь Одина, страница 27 – Любовь Оболенская

...Наутро мы тепло распрощались с племенем саамов, а особенно — с теткой Ларей, которую Фридлейв уже называл бабушкой — и, нагруженные дарёной вяленой олениной, выдвинулись на север...

...В девятом веке границы земель, населенных разными народами Скандинавии, были довольно условны, и зависели от военных конфликтов. Государства на этой земле сформировались несколько позже. Сейчас же часто бывало, что один хёвдинг отжал у другого несколько поселений — вот они уже и нордские. А завтра побежденный вождь собрал шайку побольше, отвоевал потерянное — и вот уже это вновь свейская земля. Потому никто особенно не удивился, когда на третий день пути мы увидели довольно крупное поселение со щитом над воротами, на котором довольно грубо была намалевана голова лося — национальный тотем свеев.

— Надо же, — проворчал Рауд. — Помнится, отец говорил мне, что поселение Каупангр это нордская земля.

— Была нордская, стала свейская, — философски заметил Ульв. — Глядишь, наша королева захочет вернуть его, и снова оно нашим станет.

— Боюсь, что это произойдет не сегодня, — произнесла я, окидывая взглядом трехметровые стены, на которых при виде нас начали выстраиваться лучники.

— Если они начнут стрелять до того, как выслушают нас, тут мы все и погибнем, — заметил Магни.

— Если им не понравится то, что мы скажем, и стрелять свеи начнут после этого, то мало что изменится, — резонно заметил юный Альрик.

Словно в ответ на его слова со стены просвистела стрела и вонзилась в снег рядом с лыжей Рауда.

— Никому не двигаться! — проорал здоровенный воин со стены. — Кто такие, и зачем притащились?

Диалект свеев почти не отличался от нордского — прослеживался лишь небольшой акцент, не более. Тормод говорил, что у наших народов когда-то был единый общий язык, что весьма походило на правду.

— Мы пришлииз Каттегата с миром! — звонко прокричала я.

Здоровяк на стене расхохотался.

— Кучка нордов прибыла под стены Каупангера чтобы сообщить, что не желает нам зла. Что ж, и мы не убиваем наших рабов без нужды до тех пор, пока они послушно выполняют приказы. С этой минуты вы все становитесь нашими трэллями. Бросьте оружие и встаньте на колени, иначе я сейчас же отдам приказ перестрелять вас, словно вороватых лисиц, пытающихся забраться в курятник.

Я не рассчитывала на такой прием.

Но и не исключала его.

И потому была к нему готова...

Техника, которой меня обучила тётка Ларя, называлась «горностай». Этот хищный зверек не любит и не умеет рыть норы, но не прочь занять жилище только что убитой жертвы, где со спокойной совестью отдыхает после охоты.

И сейчас я представила, что голова того здоровяка на стене и есть нора, в которую я проникаю через его ухо, вгрызаюсь в мозг, и становлюсь его частью...

— Невежливо так встречать гостей, Олав, сын Юхана, — прокричала я. — Не потому ли у тебя жена уже второй год мучается той же болезнью, от которой умерла твоя первая супруга Ингрид?

Между нашим маленьким отрядом и стеной повисла тишина... Настолько абсолютная, что, казалось, можно было услышать, как снежинки падают на подтаявший снег...

— А... откуда тебе это известно, женщина? — наконец прокричал кто-то из свеев, очнувшись от информационного шока.

— Я нойда Лагерта, ученица саамской шаманки Лари, — прокричала я. — Той, которую Олав просил вылечить его жену, но получил отказ, ибо моя наставница помогает лишь тем, кому сочтет нужным помочь.