Книга Девять жизней до рассвета, страница 117 – Амита Скай

Закрыв глаза, королева медленно выдохнула, переживая ярость и ругая себя за то, что согласилась отрезать прядь волос, которую теперь как трофей показали едва ли не всему замку.

Если бы Алекс подержал ее на виду еще пару минут, одна из ворон, выклевала бы ему глаз, во всяком случае попыталась бы, но, убедившись, что Редаргар все видел, Алекс спрятал прядь за пазуху, развернул коня и, глянув на Владу в последний раз, скрылся в лесу, оставляя за спиной прошлое и неслучившееся будущее.

Она недолго смотрела ему вслед. Сцепив зубы и сжав кулаки, развернулась и вернулась в замок, где оскорбленный Редаргар не стал затягивать с визитом и заявился без всяких церемоний сразу в тронный зал.

Полный ярости, он едва сдерживал себя, скрипя зубами и сжимая кулаки. Стража подступила ближе к престолу, готовясь защищать свою королеву, но та, полюбовавшись будущим мужем, приказала оставить их наедине.

Когда все удалились, оставив их в тишине огромного пустого помещения, он подошел к ступеням высокого престола и поставил на одну из них ногу.

— Что ты себе позволяешь?! — Процедил он.

Она перевела взгляд на его ногу и ничего не отвечала, пока он не убрал ее со ступени. Это разозлило его еще больше, но смотря в ее черные глаза, он находил в себе силы сдерживаться. Хотя ничего подобного он не мог себе и помыслить рядом со своей первой женой, не перечившей ему ни в чем, тут же все было кардинально по-другому и он уже не был уверен, что этот брак ему действительно нужен. Точнее, он не был уверен, что это сидящее черноглазое чудище ему по плечу.

Непредсказуемые события дезориентировали, лишая опоры под ногами, и он действовал импульсивно и не осмотрительно. Именно тут, а не в сражениях и интригах, в коих он тонул большую часть своей жизни, ему потребовалась вся его сила и выдержка.

Именно тут он ощущал напряжение и давление, и в то же время только тут, впервые, он ясно ощутил присутствие иной силы, отразившей, как в зеркале, его собственную. Неприятным открытием стало, что эта сила оказалась неизмеримо больше его собственной. У нее словно бы не было предела, небыло дна.

Силы древней и насмешливой, смотрящей на него, словно на юнца. Именно поэтому он убрал ногу, именно поэтому он держал себя в руках и удивительно терпеливо сносил одно унижение за другим, но даже его терпению приходит конец, и сегодня он готов поставить свою жизнь на кон, но больше он подобное терпеть не намерен.

— А что я себе позволила? — Она перевела стеклянный взгляд, на инкрустацию древнего дерева, находящегося в противоположной части зала.

Широкий ствол занимал значительную часть стены. По полу, от стены до самого престола, находящегося в противоположном конце зала, тянулись корни, словно их отражение, по потолку тянулись зеленые ветви. У основания дерева вплотную к стволу, с левой стороны была дверь для просителей.

Она специально была там и никогда не меняла своего расположения и предназначения. Нужно это было для того, чтобы монарх, смотрящий с высоты своего оплетенного корнями престола, помнил о том, что источник жизни, подаривший жизнь вошедшему, подарил ее и сидящему в кресле, а еще наделил последнего властью, но сила эта не только за спиной монарха, она также и за спиной вошедшего.

Расположение дверей, а для придворных были отдельные двери, положение королевского престола и интерьер, ничто не менялось, кроме королей и их придворных.