Книга Ведьмы кениграйха, страница 23 – Анна Ланг

Лили добралась до ратуши, где многоголосая и разношерстная толпа сновала по своим делам, казалось, люди привыкли к хищным птицам в небесах, к гулу сирен, и жили, делали покупки, продавали продукты. Лили остановилась у фонтанчика — длинношеих каменных уток, попить воды. Интересно, здесь есть булочник или молочник? Лили поняла, что с удовольствием бы что — нибудь перекусила, вчерашние артишоки остались воспоминанием. Девушка поискала глазами вывеску Backerei или Milchmann, огляделась вокруг в поисках лоточников, но внезапно ее внимание привлекли задорные детские крики: "Бей его, бей! Так ему, грязнокровке!"

Девушка пошла на крик, и увидела, как ватага разновозрастных босых пацанов кидала комьями грязи в маленького мальчишку. После недавнего дождя дороги развезло, и грязь так и хлюпала под ногами. Что самое ужасное, малыш, которого били, не сопротивлялся, не плакал, он просто прикрыл лицо руками и ждал, когда насмешники закончат экзекуцию, и найдут себе новое, более веселое занятие.

Да и взрослые безразлично спешили по своим делам, никто не заступился за ребёнка, никто не пристыдил, не окликнул, не сказал: “Что же вы делаете?”. Лили бросила свои пожитки на ближайшей скамейке, растолкала толпу, и прикрыла собой мальчишку. Тотдрожал как осиновый лист, и спрятался за юбку девушки. А Лили чувствовала, как в ней зрела справедливая ярость.

— Что вы творите, вы что, звери! А ну разошлись! Вы куда смотрите, взрослые? Вы что, не видите, что мальчишку бьют? Он же маленький, беззащитный, а вы на него толпой!

Мальчишки испугались злости Лили, и рассыпались, будто горошины, кто куда. Какая — то дородная женщина, проходя мимо, бросила.

— Девонька, так он того, нечистый.

— Да, куда ты полезла, — поддержал горожанку какой — то старик, — наше дело маленькое, мы честно работаем, никого не трогаем. Если кениг назвал кого — то нечистым, быть посему, вот ребята и проучили грязнокровку.

— Ну да, ну да — вокруг Лили стала собираться толпа взрослых, — ты чего полезла в детские игры? Мы люди маленькие, живём своей маленькой жизнью. А грязнокровки, так им и надо, не зря кениг сказал, они не люди.

— Если вы все думаете, что вы живёте маленькой жизнью, никуда не вмешиваетесь, никого не трогаете, за вами не придут, вы ошибаетесь! Узкие улочки ведут туда же, куда и широкие мостовые! Это же просто беззащитный ребенок!

— Ты чего тут раскаркалась, а? Шла бы ты отсюда, умная такая! — дородная женщина, уперев руки в бока, стала угрожающе приближаться к девушке, но увидев полыхающую в глазах Лили ярость, отступила, не преминув напоследок съязвить.

— Люди добрые, так это ж блаженная, вы только полюбуйтесь на нее, пусть идет откуда шла!

— Вот вот, — хором загудела толпа, — уходи отсель, девка, ишь чего вздумала, приказы кенига оспаривать!

Толпа, как единый, неодобрительно бурчащий организм, стала расходиться. Лили подхватила мальчишку на руки и хотела было забрать свои пожитки, но на лавочке валялось только лоскутное одеяло, и старая замусоленная книжка с карандашом, куда бабушка записывала все рецепты отваров и сведения о травах. Немногочисленную кухонную утварь, травки и фибровый чемодан попросту стащили. В первый раз за все это время Лили захотелось плакать. У нее почти ничего не осталось от бабушки.