Книга Ведьмы кениграйха, страница 32 – Анна Ланг

Стало привычным слышать шепотки о том, как кенигсгвардейцы то перевернут все вверх дном в одной лавке, а в другой изобьют приказчика на кассе лишьиз — за того, что тот недостаточно почтительно улыбнулся. Владельцы развлекательных заведений молча сносили погромы и драки, привычно отправлялись на черный рынок за пределы города, чтобы пополнить запасы опустошенного спиртного, а Лелек готовил припарки и притирания для девушек, работавших в дансинге, кто — то лечил ожоги от сигар на нежной коже, кто — то залечивал синяки и гематомы.

Доставалось и окрестным мальчишкам, нередко ребенку, зазевавшемуся с мячом на дороге, мог прилететь грозный окрик, или того хуже, кулак гвардейца, если тот был слишком зол и выскакивал из машины. Поэтому, как только появлялся зловещий черный автомобиль, жители спешили убраться с глаз долой.

Зимой канун Нового года, ночь святого Сильвестра, тоже запретили праздновать. Нужно было соблюдать новый календарь кениграйха. Однако жители города потихоньку провожали уходящий год. Хоть насилие, голод и унижения стали почти привычными, все надеялись, что следующий год все же будет полегче, и что война скоро кончится, и все праздновали начало нового года, надеясь, что оно ознаменуется новой жизнью.

О нелегальном праздновании — ведь теперь Новый год отмечали осенью — стало известно и кенигсвардии, в отделение стражи явился лавочник, который за сообщенные ценные данные надеялся избежать очередного погрома. Черный автомобиль оснастили громкоговорителем и всем жителям было велено выйти на улицу, без верхней одежды, в мороз.

— Стройсь! — зычно прокричал кенигсгвардеец. Лили, стоя на морозе, подумала, что уж очень этот стражник оказался неприятным. Недаром при самой первой встрече он ей пришелся так не по душе.

— Ночь святого Сильвестра вздумали праздновать? Этот варварский праздник запрещен. Кениграйх празднует Новый год 28 октября, а раз вам не хватает веселья, то мы его живо вам организуем. Славьте кенига, господа, и громче! Громче!

Люди стояли на морозе, каждый обязательно на расстоянии метра друг от друга, чтобы матери и отцы не могли согреть в своих объятиях детей и пожилых родителей — люди стояли и пели нестройными голосами о том, как всех ждёт прекрасное будущее, как великий кениг строит империю, и его мудрое правление освещает всех во тьме почище факела.

Лили почти не мёрзла. Она с тревогой рассматривала дрожащих жителей и переживала за Лелека с Ансельмой. После многочасовогостояния на холоде, когда стража милостиво отпустила жителей по домам, Ансельма, Лелек и Лили собрались на кухне, пытаясь согреться травяным чаем.

На следующее утро Ансельма сообщила, что уходит. В тот день Лили проснулась от странного чувства, как будто бы она вот — вот кого — то лишится. Вновь. Девушку грызло смутное беспокойство.

Девушка спустилась на первый этаж. ее взгляду открылась разоренная аптека. С утра кенигсгвардия успела нанести визит, стражи выгребли тинктуры, порошки, настои и запасы хины. Стражник с дрожащими руками реквизировал запасы морфина. Все это было сделано для того, чтобы продлить наказание жителям закрытого города.

Самому Ковальски строго — настрого запретили ходить по людям и как — то облегчать последствия ночи, проведенной в исподнем на морозе, запретили и пускать посетителей, выдавая им лекарства от неизбежных хворей.