Книга Ведьмы кениграйха, страница 37 – Анна Ланг

Сейчас же Лили бросилась в глаза их прозрачная худоба, и затравленные глаза, и готовность бежать врассыпную при малейшем звуке шагов или поскрипывания по дороге автомобильных шин.

Девушка вытащила из кармана горстьледенцов и отдала мальчишкам. Леденцами с Лелеком расплачивался старый часовщик, посетитель все норовил всучить брегет своего дедушки, в качестве платы за микстуру от ревматизма, но Лелек неизменно отказывался. Благодарный мастер часовых дел однажды принес стеклянную вазу, полную лимонных карамелек. Карамельки отдавали сицилийскими лимонами, и притупляли чувство голода.

Теперь Лили с Лелеком далеко не всегда удавалось нормально поесть. Лили наспех укуталась в теплую шаль. Она вспомнила, как жители закрытого города, узнав, что у девушки украли чемодан, делились с ней одеждой. Тогда Лили с благодарностью приняла дары, девушка решила для себя, что обязательно отплатит всем горожанам добром. Суровые, мрачные кенигсгвардейцы снова вывели жителей на площадь, некоторые из горожан покинут квартал в неизвестном направлении. Стражник громко зачитывал списки неугодных, а Лили смотрела, как потухает свет в чьих — то знакомых ей глазах. Сегодня среди неблагонадежных оказалась и супруга известного хирурга Розенбаха, который “дружил” с гвардией, и оказывал большую помощь жителям квартала. От Лелека Лили знала, что доктор Карл помогал горожанам перебраться в Америку, Швейцарию или Португалию. Сейчас в грузовик загнали и медика с супругой, кто знает, стало ли кенигсвардии известно о деятельности врача.

Лили видела, как супруга Розенбаха, всегда такой улыбчивая и вежливая, невозмутимая в любой ситуации — сейчас эта женщина плакала и умоляла мужа сообщить гвардии о том, кто он такой, и возможно, его никуда не заберут.

— Нет, Эмма, я поеду с тобой, и это не обсуждается! — твердил доктор, а сам обнимал плачущую супругу и сухими губами вытирал слезы. — Вместе до конца, неважно где!

У девушки больно сжималось сердце, глядя на эту пару. Но ещё больнее было от того, что они не могут никого спасти. Доктор Карл, стоя в грузовике среди молчаливых жителей, вдруг заметил взгляд Лили, грустно улыбнулся ей и что — то сказал. Лили скорее прочла по губам, чем услышала: "Все будет хорошо".

* * *

Стража кенига, подобно гигантскому голодному удаву, захватившему жертву, ещё больше сузила кольца, ещё сильнее усилила надзор над городом: квартал обнесли колючей проволокой, а тем жителям, чьи окна выходили в сторону разоренного войной города, запретили выходить на балкон. Кой — комубалкон вообще заколотили.

Контрабандная пресса, которую по — прежнему доставал Юлиус из — за стены, сообщала о победах кенига, и о величайшем со всех времён евгеническом проекте по выводу чистой расы. Поэтому всех нечистокровных граждан вывозили за пределы страны. Лили не могла с этим смириться. Уезжали люди, ставшие ей близкими, люди, с которыми она делила и горести, и нередко последний кусок хлеба.

В закрытый квартал прибывали новые жители — растерянные, уставшие, иногда битые, со следами синяков на бледных лицах, с немногим сохранившимся скарбом. Новоприбывшие занимали места депортированных семей, или же находили приют у старожилов города. Никто не жаловался на тесноту, потому что кенигсгвардия быстро увозила неблагонадежных.