Книга Ведьмы кениграйха, страница 92 – Анна Ланг

— И кто ее будет учить?

Моей головы касается прохладная рука. Я пытаюсь открыть глаза, но чернильная тьма почему — то до сих пор не слушается меня.

— В Независимой провинции, у подножия Стальных гор живёт старая плетельшица, кривая Изабо́. Она держит небольшую ферму и славится самым вкусным молоком в кениграйхе. Изабо́ понимает язык животных.

— Нам нужно переехать, я верно тебя понял? Поэтому вы с Маргаритой знали, что не нужно покупать дом. А лавку думаешь продать?

Но я не слышу ответа Лили, пытаюсь выпутаться из объятий сна, я чувствую странную лёгкость во всем теле. Утреннюю идиллию прерывает звук колокольчика.

— Кто там? — спрашивает Лили. — Мы же закрыты ещё.

— Мама, папа, — просыпается в соседней комнате виновница разговора, — я пойду открою!

— Марго, подожди! — поднимается Франц. — Я с тобой.

Я слышу топот детских ножек и уверенную мужскую поступь. В отдалении слышатся голоса, а затем раздается вопль Марго:

— Мама! Тут голый мужчина, ааа!

Я открываю глаза, и вижу, как Лили бежит на первый этаж.

Я поднимаюсь, и чувствую, что боли больше нет, есть слабость, ноги ещё дрожат, на первом этаже слышен какой — то шум, слышу голос Марго, которая утверждает, что это котик. Я медленно иду на шум, и недоумеваю, почему человек, появившийся в лавке Лили — наг. У него беда? Он откуда — то сбежал? Происшествие занимает меня, и я иду посмотреть, что же произошло.

Мужчина, вокруг которого поднялся шум, закутан в рабочий халат Лили, Лили с Францем о чем — то егоспрашивают. Я наконец спустилась, и с радостью чувствую, как мои конечности слушаются меня. Неужели силы природы пришли мне на помощь?

Я кидаю взгляд на незнакомца и замечаю, что юноша молод и очень симпатичен. Смоляные волосы смешно взъерошены, я отмечаю правильные черты лица, а в его больших изумрудных глазах вижу странную нежность по отношению ко мне. Ко мне подбегает Маргарита, обнимает за ноги и начинает тараторить:

— Клара, Клара, как же я рада, что ты проснулась! Клара, представляешь, сегодня утром пришла кенигсфрау, старая старая, и грустная грустная, сказала пригрела у себя черного котика, он у нее дома жил, никуда не пускала. А потом увидела наше с папой объявление и поняла, что у этого котика есть хозяйка. Фрау привезла его нам, и я увидела, какой он хорошенький. Хотела с ним поговорить, порасспрашивать его — конечно, когда дама уйдет, а то мамочке опять будет грустно. Клара, Клара, я подёргала его за бляшку, а он превратиился! Я не хотела, я правда не хотела. Вот, и бляшка испортилась.

Маргарита протягивает мне оплавленный амулет, тот самый, который когда — то я купила у старой ведьмы на площади, и до меня вдруг доходит, что мой Норберт нашелся, только теперь он человек. От неожиданности у меня вновь подкашиваются ноги, ко мне подлетает Норберт, крепко обнимает и начинает гладить по голове.

— Клара, Клара, девочка моя, как же я боялся, что с тобой что — то стало, я видел, как тебя сбила ледяная струна воды, и хотел глаза выцарапать этому Карлу, но меня поймала одна старая грым… — юноша поправляется, глядя на Марго, — одна пожилая кенигсфрау, засунула в свою кошелку, привела домой и никуда не выпускала. Я попортил у нее столько мебели, знала бы ты! А потом та женщина, что приютила меня, прочла объявление и решила вернуть. Я так рад, что ты здесь.