Книга Дитя Палача, страница 14 – Анна Ланг

Юноша, конечно же, прознал о недельном наказании Мелиссы — просветили все те же болтливые кумушки, и пришел под окна к своей милой. Сальваторе приходил каждый вечер, он рассказал слугам о своей любви к их госпоже, надеясь заручиться их помощью. Те, видя обходительность и манеры молодого человека, который оказался совсем не заносчив, и просил их об одолжении, пускали Сэла подокна Мелиссы, не сообщая хозяевам о визитере юной маркизы. Так домашний арест для Мелиссы окрасился сладким ожиданием тайных свиданий и драгоценными часами с Сальваторе.

Мелисса научилась слышать стук копыт коня Сальваторе, как-то особенно звонко они цокали. Юноша стоял под окнами возлюбленной, Мелисса с умилением смотрела на своего милого. Сальваторе хотел бы порадовать Мелиссу серенадами в ее честь, спеть ей о своей любви, ибо что лучше музыки может рассказать о чувствах, однако сознавал, что любой подозрительный звук может разбудить охрану, и навлечь на голову возлюбленной новые неприятности, не говоря уже о том, что и он сам может попасться на глаза Грейстокам. Поэтому влюбленным оставалось лишь поедать друг друга глазами.

Целыми днями девушка читала, затворничество не томило ее. Два раза в день служанка приносила юной маркизе поесть, однако, отказывалась отвечать на вопросы и о самочувствии родителей, и о том, что происходит во время светского сезона.

Мелисса не знала, что кумушка, светская дама, которая, как думал Сальваторе, с радостью будет их покрывать, стоит ему ласково попросить помочь двум влюбленным — эта кумушка не устояла перед вознаграждением, которое ей посулил маркиз Грейсток, и раскрыла отцу Мелиссы все подробности встреч дочери с ненавистным Кавендишем. Разъяренный маркиз решил придумать для дочери наказание.

Матери и братьям запретили общаться с девушкой, а сама Мелисса отправилась послушницей в монастырь, да не в простую обитель Божиих сестер, а в детский приют. В этой обители скорби существовала специальная дверь, с отверстием, куда частенько неимущие женщины, согрешившие аристократки, несчастные горничные подбрасывали пищащие свёртки. Мелиссу же лишили всех ее нарядов, обрядили в серый колючий балахон, и белый фартук. Пища в монастыре была скудной, иногда Мелиссе перепадал лишь кусок хлеба из отрубей и графин воды. Да и койка в келье оказалась жёсткой, тонкий соломенный матрас не спасал от холода вековых камней и сырого климата.

Но все эти лишения девушка сносила со стойкостью. А сердце ее разрывалось при виде крошек, плачущих в люльках. Сестры с трудом успевали обиходить младенцев, Мелисса же старалась дать малышам хоть кроху тепла, перед тем, как их отправят из монастырского приюта в другие богоугодные заведения, а то и на детские фермы. Мелисса постигала науку материнства, училась ухаживать за новорожденными, кормить из рожка, мыть, распознавать детские недомогания.Суровые монахини оказались замечательными наставницами. Маркиз Грейсток, сам того не ведая, подарил дочери возможность познакомиться с реальным миром и научиться премудростям материнства. Он думал, что девушка, вдали от балов и привычных развлечений, быстро раскается и попросится под отчий кров, Мелисса, напротив, продемонстрировала невероятную стойкость и любовь к брошенным крошкам, которых несчастные матери оставляли у порога монастыря.