Книга Услуга Дьяволу, страница 105 – Валерия Воронцова

Когда я спросила, все ли наследники Домов Подземья в этом хороши, Хирн мрачно усмехнулся, ответив, что большинство только думает, что умеет, треть считает охоту светским развлечением, а еще треть уверена, что, в случае реальной схватки с тварями из Бездны или дикими душами, сумеют отсидеться за спинами глав своих Домов. Ищейка упомянул, что принцы Домов Гнева и Корысти, а также отпрыски Рыцарей Подземья в охоте недурны и остры на клинок.

Я любила уроки великих первопадших, но с обществом Дана никто из них не мог сравниться. Его занятия никогда не напоминали учебу, но, чем старше я становилась, тем больше выжимала знаний из каждого посвященного мне мгновения. Мы беседовали обо всем и ни о чем, иногда Дан давал мне загадку и время поразмыслить над ответом, или мы могли обсуждать историю, философию и литературу и их влияние на различные события смертного царства. Порой он проверял мои успехи в остальных дисциплинах, а заодно работу наставников и учителей.

Конечно же, из всех разделов магии, Каратель преподавал мне сложнейшие ее проявления, заключавшиеся в воле разума, греха и стихий. Все три были полностью противоположны друг другу, означая контроль, желание и хаос. Я понимала принцип контроля, исходящий от разума, осторожно «гладила» хаос стихий, понемногу приручая каждый элемент, но желания грехов оставались для меня тайной за семью печатями.

Воля греха была самым распространенным видом магии у Домов Князей Подземья, что виделось мне логичным, ведь каждый из них фактически был храмом и воплощением одногоиз пороков. Вполне естественно, что детям Князей передавались способности их родителей, например, из рассказов Тунриды, я знала, что принц Уныния манипулирует грехом своего Дома едва ли не искуснее отца и может парализовать апатией целые армии, не сходя с места. У меня не было подобного козыря, единственное верное, что когда-либо сделали мои дурные родители — продали мою душу Дану. И пусть патронаж самого Владыки Тьмы и Огня легко мог считаться козырем над остальными козырями, это не приближало меня к освоению воли греха.

Фатум, улегшийся справа от кресла, коротко утробно рыкнул, предупреждая о приближении чужого. Пес поднял голову, смотря на плавно открывающиеся двери, и опустил ее, распознав Ксену, несшую поднос с завтраком. То, что чай принесла лично управляющая, означало разговор о делах резиденции.

— Госпожа Хату, — Ксена аккуратно опустила поднос на столик и одарила меня внимательным заботливым взглядом, хорошо знакомым мне с детства.

Тревога и участие в голубых глазах подсказывали, что, на этот раз, меня ждет не что-то о кладовых Садов времен, поставках продовольствия из других Домов Подземья, расписании уборок или провинностях прислуги. Так моя бывшая бонна смотрела, лишь когда переживала за мое здоровье или собиралась утешить после какой-либо неудачи.

— Все в порядке, Ксена, — чуть улыбнулась я, не давая вопросу о моем самочувствии сорваться с ее языка.

— Я слишком хорошо вас знаю, моя госпожа, чтобы принять эту ложь, — качнула головой управляющая. — Смею надеяться, что не утратила ваше доверие, чтобы мне пришлось притвориться, что я поверила.

— Конечно, не утратила, что за глупость, — отмахнулась я, кивая ей на диванчик. — Садись.

Изящно опустившись на обтянутое синим бархатом сидение, Ксена расправила складки на юбке своего строгого темно-зеленого платья и поспешила налить мне чай прежде, чем я сама протянула к чайнику руку.