Книга Услуга Дьяволу, страница 156 – Валерия Воронцова

Безопасность лишь иллюзия, когда зло на охоте.

Терри Гудкайнд, «Правила волшебника»

Говоря, что во время испытания мне не доведется кого-либо увидеть, Тунрида не лукавила. Не было ни длинного стола с экзаменаторами, ни трибун со зрителями. Я не видела стен, потолка и пола — все вокруг принадлежало разноцветному туману, не дающему почувствовать даже поверхность, по которой я ступала.

Я знала, что это не иллюзия, а куда более древние и мощные чары, прежде открыто использовавшиеся в земном царстве в те времена, когда жажда чудес и вера в них для смертных были одним и тем же. Небесные и падшие окутывали «завесой безгрешности» леса, пещеры и целые острова, устраивая смертным испытания, обязательным условием которых было преодоление трудностей в одиночку, а на кону зачастую стояла не только жизнь, но и душа. Спасти деву в беде, найти сокровище, получить особый дар — все это было пламенем, притягивающим храбрецов, готовых рискнуть всем ради призрачного шанса на победу.

В данном случае не стоило ожидать появления чудовищ или внезапных атак — цель первого испытания «Триады Терний» заключалась в проверке знаний, логики и смекалки, поэтому я продолжала идти прямо, гадая, пытался ли кто-то из моих соперников выбраться из тумана или выбрать другое направление. Тридцать пять шагов спустя я остановилась, поняв, что прежде уже испытывала это чувство бесконечной дороги. В детстве, на тропе падших к реке Гург.

«Дорога дарит искомое лишь тому, кто готов дойти до конца», — прозвучал в голове голос Дана, и я улыбнулась, одновременно раскусив одну из ловушек испытания.

Скрестив руки на груди, я прикрыла глаза, сосредоточившись. Туман не позволял применить магию или использовать артефакты, но этого и не требовалось. В уверенности не было ничего магического, а осознание собственного права присутствовать на испытании не могло служить подсказкой. Напомнив себе, кем являюсь и чего хочу, я открыла глаза.

Теперь среди тумана передо мной стоял невысокий постамент со множеством бархатных мешочков. Подойдя вплотную, я прочла задание на раскрытом в центре постамента пергаменте. Согласно ему, из двадцати мешочков я должна была выбрать семь и, изучив их содержимое, дать ответ, какому событию они принадлежат.

Если любые семь мешочков из представленного— детали одного события, то совершенно неважно, какие именно из них я заберу. Не став тратить время на выбор, я придвинула к себе семь ближайших, и остальные тут же исчезли. Открывая их один за другим, я обнаружила самые разные предметы.

Кусочек оплавленной кости падшего. Сломанный наконечник стрелы, испещренный царапинами. Серое перо с черным кончиком. Высушенная «лоза истязаний», чьи шипы не потеряли своей остроты даже на безжизненном стебле. Горсть черного песка. Крохотный, с игольное ушко, осколок камня, похожего на изумруд. Прозрачный флакон с темным сгустком внутри.

Стрела и кость указывали на сражение, но битв в Подземьи с его возникновения было так много, что перечислять можно целое семидневье. Перо точно принадлежало птице, но я не смогла припомнить, какой именно. «Лозу истязаний» подданные Карателя использовали и в качестве защитных чар, и как основную составляющую самого болезненного кнута для наказаний. Ни в Нижнем, ни в Верхнем Подземье, ни в Междумирье не было пустыни или берега с черным песком. Осколок и флакон и вовсе оставались неизвестными переменными.