Книга Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера, страница 18 – Лилия Тимолаева

— А с учётом того, что я ещё не попросила вас вон, — вдвойне.

Его спутник шагнул вперёд, но Рудгар едва заметно остановил его ладонью.

— Не стоит горячиться. Я же с добром.

— Добро редко приходит ночью и со свидетелем за спиной.

— В наших краях — приходит. Север любит тех, кто решает быстро.

Елена спустилась ещё на ступень.

— Тогда Северу придётся пережить разочарование. Я не продаю.

Рудгар вздохнул, будто имел дело с капризным ребёнком.

— Миледи, вы не понимаете, что держите в руках.

— Собственность. Моё любимое открытие последних дней.

— Вы держите в руках проблему. Здесь до весны доживут не все дела. А эта таверна… — он обвёл зал взглядом, не скрывая брезгливого снисхождения, — эта таверна уже умерла. Я предлагаю вам красивый выход.

Слова ударили неожиданно точно.

Умерла.

Так, вероятно, во дворце говорили и о ней самой.

Елена почувствовала, как в груди становится спокойно. Очень спокойно. Так спокойно бывает перед тем, как бьют.

— Послушайте внимательно, господин Хольм, — сказала она мягко. — Я только что пережила развод с человеком, который умеет унижать красиво и дорого. После этого ваш торг выглядит до смешного дёшево.

Улыбка с его лица не исчезла, но стала тоньше.

— Значит, вы отказываетесь?

— Безоговорочно.

— Жаль. Я бы на вашем месте подумал до утра.

— А я на вашем месте уже бы уходила.

Он поднял глаза к потолку, словно прося у зимних богов терпения, потом опять посмотрел на неё.

— Что ж. Я зайду завтра. Или через день. Когда вы поймёте, что в Хельмгарде не всё решается красивыми словами.

— Обязательно захватите сумму побольше. И манеры.

Рудгар усмехнулся, поклонился чуть глубже, чем при входе, и направился к двери. Его спутник задержался на миг, окинул Елену тяжёлым взглядом, в котором обещание было хуже прямой угрозы, и только потом вышел следом.

Дверь закрылась.

Ветер за ней завыл так, будто смеялся.

Грета повернулась к Елене.

— Плохо.

— Я заметила.

— Это не купец. Это падальщик. Он не пришёл бы в первую ночь, если бы не был уверен, что вас хотят прижать быстро.

Елена медленно сжала пальцы на перилах.

Вот, значит, как.

Не просто развалина. Не просто долги. Ещё и кто-то, кто слишком спешит вырвать её из рук.

Значит, место действительно стоит больше, чем пытаются показать.

— Он вернётся, — тихо сказал Тиль из тени.

Все обернулись к нему.

Мальчишка смотрел на дверь так, будто видел за ней не ночь, а что-то куда более привычное и опасное.

— Откуда знаешь? — спросила Елена.

Он пожал плечом.

— Такие всегда возвращаются. Если не могут купить — ломают.

В комнате стало ещё холоднее, хотя дверь давно была закрыта.

Елена посмотрела на тёмные окна, на скрипящую вывеску, на лестницу, на усталые стены.

Потом перевела взгляд на Грету, на Тиля, на Марту, которая стояла в проёме наверху, бледная от тревоги.

Это был её дом.

Разбитый. Долговой. Неприветливый.

Но уже её.

И если кто-то решил, что столичную леди можно напугать в первую же ночь, он очень сильно просчитался.

— Значит, не спим, — сказала она спокойно. — Сначала я хочу знать всё. Про долги. Про Хольма. Про то, кто и зачем так торопится купить эту таверну.

За окном что-то глухо ударило в ставню.

А в следующую секунду с улицы донёсся резкий треск — словно кто-то со всей силы навалился на вывеску “Северного венца”.