Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 126 – Саманта Шеннон

– Не наверняка, а сто процентов. – Гай строго посмотрел на меня. – Делай выводы, Пейдж. Решишь бежать, нарвешься на крупные неприятности.

Гай был дактиломантом, с эфиром сообщался посредством колец. За целую пригоршню он подбил мою безрукавку птичьим пухом.

Большинство уличных ясновидцев смирились с судьбой. Вот уже два века из тюрьмы под названием Оксфорд выбраться не удалось никому.

Однако три года в преступном мире научили меня, что безвыходных положений не бывает. Стараниями Джексона я свято уверовала в свою исключительность.

И потому начала тщательно исследовать город. Забиралась на крыши и обозревала его с высоты. Старалась проникнуть во все здания – в основной своей массе выгоревшие и начисто лишенные мебели. Невидцы привели в порядок несколько запертых особняков – наверняка для рефаимов, наведывающихся сюда время от времени.

Меня всерьез беспокоило, что они разгуливают по свету и неизвестно чем занимаются.

Пару раз, минуя караульных, я отваживалась забрести за линию газовых фонарей. Лес Висельников окружал город, очерчивал его границы; хотелось понять, как именно.

К югу, за «Павильоном», деревья упирались в заливной луг. На севере мне не удалось пробраться дальше болотистой тропки, именуемой Капканом. На западе и востоке лес простирался до берегов двух рек – Ахерона и узенькой Черуэлл. Последняя огибала «Магдален» и устремлялась к «Божественным садам» – огороженному парку, предназначенному исключительно для рефаимов.

Лес Висельников был окружен высоким забором, однако местами в нем зияли дыры и бреши, а в глубине обнаружились еще две сирены.

Во время своих одиночных вылазок я никогда не совалась дальше опушки. Определив лесные границы, перестала наведываться на окраину и переключилась на район газовых фонарей.

Особенно меня влекла Старая Библиотека, мрачное внушительное здание позади «Таунсенда», что терпеливо ожидало возвращения эпохи свободомыслия. Единственная не заколоченная досками дверь была надежно заперта.

Но меня трудности не пугали.

В лавке у Дакетта отвертки не нашлось. Я обменяла пилюли на пару мотков старого провода, одолжила у Лисс секатор и, вернувшись в мансарду, занялась изготовлением отмычек.

Билась над ними неделю, а когда отмычки были готовы, затаилась в ожидании.

Удобный случай представился в сильный ливень. Ежась под порывами ветра, я добралась до Старой Библиотеки, сбила висячий замок кирпичом и возилась с отмычками до тех пор, пока не вымокла до нитки, а пальцы не свело судорогой. Запорный механизм оказался ветхим, и вскоре я проникла в здание.

Старую Библиотеку основательно разграбили. С водворением Сайена случились тысячи библиоклазмов, любая литература, где хотя бы мельком упоминались паранормальность и вольнодумие, подлежала изъятию и уничтожению. В результате гигантские шкафы опустели и покрылись таким слоем пыли, что першило в горле.

С собой я взяла переносную керосинку, выменянную у Дакетта. Очутившись внутри, поставила ее на пол и согрела ладони над огнем. Лампа – последнее, что мне удалось получить за зеленые пилюли. Похоже, Дакетт запасся ими с избытком.

Мне совершенно не улыбалось выполнять чьи-то дурацкие поручения. Если совсем приспичит, сама украду все, что надо.

Снаружи свирепствовала буря. Я методично бродила среди шкафов. На полке теснилась уцелевшая горстка книг. Я достала одну наугад, глянула на обложку: Генри Джеймс, «Поворот винта». С трепетом открыла первую попавшуюся страницу и прочла мелкий шрифт: «Терраса и все, что ее окружало, лужайка и сад за нею, парк, насколько он был мне виден, были пустынны великой пустынностью»[14].