Книга Безумная Ведьма, страница 205 – Элизабет Кэйтр

Когда-нибудь они сядут туда вместе. Когда-нибудь он обернётся на неё со скотской ухмылкой и скажет что-то такое типичное, колкое, что сделает его тем самым прежним несносным альвом. Эсфирь верила в мутное «когда-нибудь», тем самым причиняя себе ещё большую боль. Реальность каждый раз окатывала ледяной водой, напоминая о себе жестокими способами.

— Моя королева, вы прекрасны! — голос Паскаля раздаётся прямо над ухом. — Вы чудесны! Обворожительны! — он прыгает вокруг сестры как маленький ребёнок, занимая всё пространство вокруг. — И, кажется, вы меня сейчас убьёте! Но, опережая ваши действия, это будет лучшей смертью! Хотя и в хреновом Халльфэйре.

— Хватит идиотничать, Кас, — Эффи ловко хватает его за предплечья,останавливая поток бесконечного вихря вокруг себя.

Паскаль недовольно поджимает губы, пристально оглядывая осунувшееся за ночь лицо сестры.

— Его опять пытали, — тихо резюмирует он, затем, не сказав больше не слова, утягивает сестру в объятия.

Когда большая ладонь касается кучерявого затылка – Эффи окончательно теряет способность к говорению, обессиленно прижимаясь щекой к груди Каса.

В объятиях тепло. Всегда так было. Его размеренное дыхание и покачивания из стороны в сторону – то, что она старается запрятать глубоко в память, чтобы никогда и ничем это невозможно было стереть. От него пахнет свежестью, мятой и лаймом, а ещё спелыми персиками и сливками, ароматом, который всегда носила Равелия. Эффи расслабленно улыбается. Паскаль заслужил Рави. Слишком долго он скитался в одиночестве и представлял миру ненадёжного парня. Слишком долго он старался оградить себя от любви.

Спокойствие пронизывает ведьму от стоп до макушки, Эсфирь не сразу понимает, что причина этому не братские объятия, а то, как Паскаль умело успокаивает ауру. Эффи лишь трётся щекой о ткань камзола, не в силах выговорить ему за это, остро осознавая, что без его магии она бы сошла с ума.

— Всё наладится, Льдинка, — дыхание Каса обжигает рыжеволосую макушку сестры. — Верь мне.

— Кас, это глупый оптимизм.

— Говорю, верь мне. Мы прошли такой огромный путь, просто так сдаться мы не можем. Хаос, Эффс, мы стоим в твоёмтронном зале! Ты смогла подчинить сущность Тимора! Разве это не победа?

Тень задумчивости касается лица Эсфирь. Она прислушивается к себе. В отличие от вчерашней жажды хаоса и повсеместных смертей – пришла лёгкая вибрация магии в жилах, доказательство того, что сущность признаёт её силу и целостность, видит в ней хозяйку, которой обязана служить и с которой обязана исчезнуть с лица Пятитэррья.

— Прошу прощения, что нарушаю вашу семейную идиллию, но есть разговор.

Голос Всадника Войны заставляет Эсфирь едва слышно хныкнуть в ворот брата, отчего последний весьма успешно прячет озорную ухмылку. Ведьма выскальзывает из рук Каса, изящно поправляя лацканы изумрудного камзола.

Всадник хмыкает, явно подмечая смену цветовых предпочтений в гардеробе Эсфирь.

— Прежде всего, должен отметить, что за ночь Вы проделали колоссальную работу, моя королева. Это стоитотдельных восхищений.

Эсфирь задерживает дыхание. То, как легко у Всадника сорвалось с губ обращение, буквально зачаровало её. Он – сущность, которая всегда была вдалеке от бесконечной возни нежити признал её своей королевой. Так легко и непринуждённо.