Книга Безумная Ведьма, страница 60 – Элизабет Кэйтр

Зайдя в квартиру, Паскаль обнаруживает Себастьяна спящим на небольшом диване, что с его маленьким ростом казалось странной картиной. А Эсфирь, которую генерал «чутко» охранял, сидела, скрестив ноги по-турецки, на широком подоконнике и внимательно вглядывалась в даль.

За последние годы её прекрасные кучерявые волосы отросли до поясницы, но больше никто не смел покушаться на цвет и длину. Она оставалась такой же неестественно худой, мало ела и так же мало спала. Приступы, в которых она скомкано и неясно видела собственную жизнь, окончательнопревратили некогда могущественный мозг в кашу.

Заметив брата, ведьма тепло улыбается, а у Паскаля от этого зрелища так сильно щемит в груди, что кажется рёбра раскрошатся и не удержат сердце, сорвавшееся в галоп.

— Там солнце, — она едва кивает в сторону окна.

«Солнце здесь», — кометой пролетает в голове Паскаля.

— А ещё жутко пахнет весной, — улыбается ей в ответ Кас, убирает ключи от машины в карман, а затем скидывает с плеч чёрную кожанку на кресло.

Эсфирь прижимает указательный палец к губам, чтобы брат вёл себя тише и не мешал Себастьяну.

— Не ругай его, — тихо просит она. — Он, правда, старался не уснуть, но выглядел таким уставшим, что пришлось пообещать отсутствие приступов. Но их и правда не было! И...

— Иди сюда, — улыбается Паскаль, заключая сестру в объятия. — Эффи-Лу, ты доверяешь мне?

— А у меня есть выход? — нервный смешок срывается с губ в унылой попытке на шутку.

За последние годы Кас, Баш и Рави стали её семьёй. Неужели, она могла не доверять людям, которые окружили её – сумасшедшую, сгнивающую психичку – любовью, заботой, теплой и смехом? Пускай они так же, как и раньше, практически не рассказывали о своих «секретах», вечных переглядках, причин, по которым часто спорили и ссорились, но они были рядом. А всё остальное для больного мозга оказалось такой мелочью, что не требовало внимания.

К слову, о больном мозге – он-то и приносил адские страдания, раскалывая черепную коробку. Свои припадки и провалы из реальности здесь условились называть «приступами», и как заверяла Рави – ей просто нужно было «открыть для них сознание», да только, как именно это сделать Эсфирь не понимала. Но, если быть ещё честнее, она боялась. То, что являлось размазанными картинками – всегда причиняло неописуемую боль, фантомно ломая грудную клетку изнутри, кроша все органы жизнедеятельности. Во время приступов с ней происходило слишком много – столько событий невозможно пережить простому человеку.

Самыми приятными были видения, где маленькую рыжеволосую девочку обучали этикету, языкам, где она с разбега падала в объятия двух рыжеволосых юношей, где рыжеволосый мужчина часто гладил девчушку по голове, а черноволосая женщина нежно целовала в лоб. Со временем, взамен этих картинок пришли другие – огонь, взрывы, лошадиные взвизги, крики, паникаи юноша с невероятным цветом глаз. Образ последнего так крепко засел на подкорках мозга, что маячил даже в тех видениях, где её терзали подвешенной на цепях в каком-то странном огненном подземелье. Боль буквально текла за ней каждую секунду жалкого существования, а потому в проблемы друзей она не лезла, здорово утопая в своих.

— По правде сказать, нет, выхода у тебя нет, — Паскаль целует её в макушку, с радостью понимая, что она не сжимается от страха, как несколько лет назад.