Книга Безумная Ведьма, страница 62 – Элизабет Кэйтр

— Хочу кофе, — тут же выдаёт она, наткнувшись на удивлённый взгляд блондинки.

— Кофе? — переспрашивает она, смотря на Верховную Ведьму так, будто у неё вырос хвост. — Ты же…

— Да, пью чай. Но я подумала, что… хочу попробовать кофе. И, быть может, мы все сядем с вами за ужин и… и тогда Кас всё расскажет. Потому что вы все выглядите так, будто это последняя ночь в этой квартире, я знаю эти выражения лиц и… Я хочу… То есть, мне бы хотелось… устроить последний ужин. Ну, в смысле, в этой квартире, конечно, а не вообще, — небеса, если бы можно было себя чувствовать ещё более неуютно и разломать пальцы в собственной хватке, она бы обязательно всё это сделала. — Мне нравилась эта квартира, — уже тише добавляет Эффи.

— Конечно, это даже не оговаривается! Кофе и ужин? Значит, кофе и ужин! — Равелия обводитвсех присутствующих счастливым взглядом, чувствуя, как щёчки обретают цвет волос подмигнувшего ей Паскаля.

Она виртуозно избавляет свою Верховную от накатившей неловкости, хватая её за запястья и утаскивая вслед за собой на кухню, щебеча по дороге о том, что им следует заказать доставку и устроить самый настоящий праздник.

Кас чуть посмеивается, глядя на то, как солнечные лучи ложатся на гладь пролива Лонг-Айленд. И только Себастьян стоит, громом поражённый, пытаясь хоть как-то взять себя в руки. Но последние предательски дрожат, а в голове попеременно сменяют друг друга три сигнальных слова: «кофе», «последний», «ужин». Он медленно выдыхает, стараясь нормализовать сбившееся дыхание. Слишком много потрясений за один день.

— Не можешь поверить в то, что всё получилось? — Паскаль не сдерживает усмешки, замечая едва ли не побледневшего генерала. — Не распыляйся на благодарности.

— Она вспоминает его, — медленно произносит Баш.

От осознания слетают все предохранители внутри. Хаос, она вспоминает! Видара, его любимые вещи, традиции. Их традиции.

— Она лишь улыбнулась и захотела кофе. Сам знаешь, что её видения остановились на службе в Пандемониуме, а дальше она боится их чувствовать, — Кас плотно сжимает губы. И ведь, в какой-то степени, сестра права – кто захочет в здравом уме вспоминать такуюболь?

— Кофе. Это тайная страсть Видара ещё с юности, когда мы служили в мире людей. Она знала это.

Паскаль закатывает глаза, а потом недоумённо таращится на генерала, который уже вполне мог величаться его другом:

— Баш, не придумывай.

— Хорошо, а «Последний ужин»?

— Что «последний ужин»? Слушай, ты, нахрен, меня реально пугаешь. Всё нормально? Немагия не проявлялась? — усмешка из голоса пропала, а приподнятое настроение заметно поубавилось.

— «Последний ужин» - это традиция Поверенных Видара. Перед каждым наступлением, поездкой, короче, перед тем, что могло крупно изменить наши жизни – мы устраивали ужин, что-то вроде последнего вечера в тепле и уюте родного дома, где не затрагивали государственных тем, где не было ругани и споров. Мы были самими собой, без масок и регалий. Услышь же меня, её подсознание вспоминает!

Паскаль глупо хлопает глазами, переваривая всё, что услышал.

— Получается, онвспоминает? — король поворачивает головув сторону кухни. — И она тоже.

Предательское сердце снова затрепыхалось. Наверное, ещё одного такого трепыхания Паскаль попросту не переживёт.