Книга Безумная Ведьма, страница 95 – Элизабет Кэйтр

Эффи усмехается, дракон куда-то улетел, саркастично махнув хвостом. Но был ли он злым? Едва ли. И хотя новая она знала его всего-то несколько дней – почему-то уверенность в том, что прежняя версия могла довериться, свободно касаться чёрных волос, посылать самые обворожительные улыбки – только росла.

— Всё хорошо?

От вопроса Себастьяна Эффи вздрагивает. Он пристально смотрит прямо в её глаза. Вот бы узнать, насколько давно он так неотрывно наблюдает?

Вены обжигает ненависть, и Эсфирь старается изо всех сил подавить её — разве они виноваты в том, что таскают за собой обузу?

— Я в порядке, Баш, — натянуто улыбается рыжая, пряча руки в рукава кофты. — В полном порядке. А тому, кто ещё раз спросит меня об этом – я дам в глаз!

— Звучишь угрожающе, — усмешка пролетает практически рядом с ухом, но не от Себастьяна.

Последний улыбается уголками губ, запрокидывает голову назад и закрывает глаза – словом, делает всё, чтобы поскорее сбежать из реальности.

Эсфирь переводит взгляд на того, кому принадлежит голос. Его Величество Драконстоит непозволительно близко, касаясь носками своих начищенных ботинок её потрепанных кроссовок.

Видар чуть кивает головой, чтобы упавшие белые пряди исчезли со лба и затерялись в волосах. Она не знала, какая прическа была у него раньше и можно ли было пропустить пряди волос сквозь пальцы, но сейчас этого хотелось до хруста в фалангах.

— Седеешь? — едко спрашивает Эффи, кивая на белые пряди.

Ей казалось, что их стало ещё больше, нежели несколько часов назад.

— Общение с тобой сказывается, — его губы украшает очаровательная лукавая улыбка.

— Мы всегда так общались? — Эсфирь заворожённо смотрит на красивые аристократическиечерты лица.

— Как пылкие возлюбленные? — бровь Видара слегка приподнимается.

— Как люди, мечтающие убить друг друга, — фыркает она, пытаясь сдержать непрошенную улыбку.

— Это же одно и тоже, — Видар старается придать лицу скучающее выражение, но с треском проваливается, когда она дрожащими пальцами заправляет выбившиеся локоны за уши.

Сердце гулко бьёт в грудную клетку, и ему кажется, что именно так выглядит смертельная пытка. Их пререкания, ненависть друг к другу, принятие чувств, ощущение последнего выдоха из её уст, закрывающаяся крышка гроба — абсолютный детский лепет, не более. Настоящая смерть случалась каждый раз, когда она смотрела вот таким непомнящим, но влюбляющимся взглядом. Больше всего он боялся того дня, когда она, ведомая приступами, посмотрит на него с настоящей ненавистью.

Глупо бояться этого, беря в учёт, что все их существование началось с ненависти, но... Видар не знал сможет ли пережить очередной всплеск боли. Выход оставался один – быстрее попасть в Пятитэррье, где он сможет без угрозы для жизни Эсфирь, пользоваться магией душ, а в частности – взять под контроль собственную, до тех пор, пока его инсанис не вернётся.

— Ты бесишь меня, — поджимает губы Эффи, только сейчас замечая, что он держит в руках два бумажных кофейных стакана.

— Рад, что так сильно нравлюсь тебе, — закатывает глаза Видар, протягивает стакан Эффи. — Твой.

— Ладно, может, стал бесить чуточку меньше.

— А взяла бы мой – вообще влюбилась бы, — усмехается Видар, делая глоток.

Как хорошо, что никто из людей не обладает рентген зрением, а потому – коньяк из дьюти-фри в кофейном стакане вполне себе прекрасно вписывался в порядок дня.