Книга Безумная Ведьма, страница 96 – Элизабет Кэйтр

Эффи без пререканий принимает горячий напиток, с блаженством прикрывая глаза, когда тепло проникает в пальцы. Заметив шевеление напротив, она снова переводит взгляд на него, замирая. Он с королевским величием опускается на кресло, пока вспышка ярких картинок расстреливает её рассудок. Эсфирь с трудом разбирает реальность: видит лишь устрашающую ухмылку. Видит себя, со стороны, не боящуюся его. Как он подходит и грубо стискивает челюсть длинными пальцами, грозясь превратить жизнь в настоящий Ад, как он берёт в руки плеть, любовно пробегая по ней пальцами, как… замахивается.

Губы Эсфирь изгибаются в подобие на улыбку.Кажется, у него получилось.

— Ты поднимал на меня руку? — вопрос служит пощечиной для Видара.

Уже по движению кадыка понятно – ответ пугающе положителен, но Эсфирь не хочется в это верить.

Он, не отрывая взгляда, подносит стакан к губам, делая глоток. К демону коньяк, нужно было пить водку.

— Да, — честность выбивает землю из-под ног Эсфирь.

И она могла бы обвинить его во всех смертных грехах за это, если бы не захлёбывалась его щемящим раскаянием.

— Пытал? — она не прерывает зрительный контакт.

Видар кривит губы, мол «смотря что считать пыткой». Снова глоток.

— Да.

Эсфирь хмурится, окончательно запутавшись в мыслях, эмоциях и галлюцинациях.

— Я была виновата в чём-то?

Снова в ответ уклончивое, убийственное: «Да». Видар отворачивается, прикрывая глаза. Ясно даёт понять, что разговор окончен. Ему всё ясно и понятно, как Божий день. Но Эсфирь – нет! Для неё он – единственный человек, способный говорить честно и без прикрас, не боясь задеть чувства… не боясь её.

Только так лишь казалось Эсфирь. Может, потому что Видар весьма убедительно играл роль прежнего себя, а может – потому что она не знала его, лишь чувствовала к нему бесконечную привязанность.

Открыв глаза, Видар безжалостно терзает голубыми сапфирами пластиковую крышку стакана, делая вид, что это занятие – действительно занимает. Виновата ли в чём-либо Эсфирь? Хаос, какой бред! Нет, миллиарды раз нет. Всё, что произошло и происходило – лишь его зона ответственности. Солгать, конечно, проще, чем объяснить, почему она не виновата и почему тогда он вёл себя, как полный идиот. Да к демону, продолжает себя так вести, отчаянно надеясь, что таким образом выведет её на крайние эмоции, только чтобы она вспомнила!

Видар аккуратно переводит на неё взгляд. Эффи, последовав его примеру, рассматривает кофейный стакан. Рядом с ней сопит Себастьян. Уголок губы короля тянется вверх – интересно, на каком моменте их диалога Себастьяну надоело слушать?

Он снова восхищается видом ведьмы. Пристально изучает завивающиеся рыжие кудряшки, длинные ресницы, что почти касаются щёк, несколько родинок, аккуратный носик и тёмные нахмуренные брови. Пусть её ушки ещё не были заострёнными – Видар с живостью рисовал это в своём сознании. Как и россыпь родинок в виде Большой медведицы на груди.Как и белый Ведьмин знак на бедре.

Именно в этот момент одно простое осознание пронзило макушку, прошив всё тело острой иглой. Он никогда не отступится от неё, никогда не сможет оставить всё как есть, никогда не сможетразлюбить её. Когда-то он бил себя в грудь, крича на каждом углу, что ненавидит её – и был так слеп, что не понимал, насколько это искреннее признание в любви. Сейчас она сидела напротив, причиняя боль только своим существованием (как и всегда, наверное), только он всё равно видел в её непомнящих глазах свою жизнь. Пусть та трескалась у краёв радужек.