Книга Безумная Ведьма, страница 97 – Элизабет Кэйтр

— Народ, подъем, у нас посадка! — голос Паскаля яркими звёздами замерцал внутри головы Эсфирь.

Рыжий приземляется рядом, забирая из рук сестры стакан и делая глоток.

— Очень по-джентельменски, — не удерживается Видар.

Эффи хмыкает, глядя на то, как закатывает глаза Равелия.

— Эффи-Лу, признайся честно, это... нечтообижало тебя?

Эсфирь быстрым взглядом скользит по Видару, вид которого вряд ли предвещает безобидные шутки.

— Меня – нет, но есть подозрение, что тебя он недолюбливает.

— Он всех недолюбливает, — бурчит Баш зевая.

— Ничего-ничего, веселитесь пока у вас есть время, — фыркает Видар, отворачиваясь к окну.

— Он, что, обиделся? — быстро моргает Себастьян. — Ну, вот, вы обидели Истинного Короля… Если упадёт самолёт – я буду знать, чьих это рук дело.

И Видар уже готовится облечь своё недовольство в испепеляющую ненависть, как слышит смех. Яркий, искренний, принадлежавший Эсфирь. Он замирает на месте, впитывая каждый отзвук, забыв зачем вообще хотел напоминать всем, чем обычно платит за дерзость. Вдруг всё отошло на второй план, а он, словно зачарованный, наблюдал за тем, как его ведьма хохочет, иногда повторяя фразу: «Король, ну надо же!». Его обдало таким количеством тепла, что в пору проверить кожу на наличие ожогов четвёртой степени. И даже, если бы они действительно появились – Видар не пошевелил бы и пальцем, чтобы излечиться только потому, что это её рук дело.

Он неуверенно оглядывает компанию, с ужасом отмечая, что над ними её смех имеет такую же силу. Солнечное сплетение трещит по швам. К демону, он готов каждый раз топтаться на своей гордости, лишь бы она смеялась.

Спустя несколько часов вся компания уже находилась на борту самолёта, посадка накоторый прошла удивительно спокойно. В частности, для Видара, хотя его успокоение, по большей мере, скрывалось в кофейном стакане. Когда на стойке регистрации речь зашла о посадочных местах – Видар первым заявил, что сядет один и предъявил все королевские права на билет. Поэтому сейчас Эсфирь упрямо пыталась разглядеть профиль мужчины между сиденьями, но то Равелия отвлекала «успокаивающей» болтовнёй, то обзор загораживал сидящий спереди Паскаль, что постоянно чего-то показывал Себастьяну в журнале. Ей оставалось разве что недовольно вздыхать и чувствовать нарастающее раздражение.

Это же нужно было додуматься! Сесть одному, когда рядом есть жена, нуждающаяся хоть в каком-то понимании происходящего! Эффи подкусывает губу, ожидая, когда индикатор с горящим ремнём наконец-то погаснет и можно будет передвигаться по салону.

— Ты побледнела, — сбоку доносится голос Равелии.

— Рави… — Эсфирь набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы не сорваться ко всем чертям. — Я чувствую себя хорошо. Хо-ро-шо. Хватит искать во мне что-то не то.

— Эсфирь…

— Нет, послушай, я в курсе, что ни черта не помню! Понимаю, что вы пичкаете меня всякими легендами и совершенно счастлива, что копаетесь в моей голове и пытаетесь объяснить приступы, что буквально душат меня, но… хватит. Пожалуйста.

Яркий огонёк так вовремя меркнет, а сигнал о разрешении отстегнуться звучит спасительной симфонией. Эсфирь тут же вскакивает с места, точно зная, к кому она пересядет и плевать, если место с ним занято.

Равелия в замешательстве смотрит на удаляющуюся рыжую копну волос, а затем пожимает плечами в ответ на вопросительный взгляд Паскаля.