Книга Кровавый Король, страница 139 – Элизабет Кэйтр

— Твоей личной игрушке снова нельзя носить то, что хочется?

Насмехается. Одно из самых безобидных оружий в не столь разнообразном арсенале.

Видар слегка поворачивает голову, бросая на ведьму небрежный взгляд.

— Я должен объяснять тебе, как обязана выглядеть Советница в любых поездках? В замке хоть голая ходи.

— Не удостою тебя такой радости, — скалится ведьма.

Она, с гордо поднятой головой, проходит мимо Видара. Совершенно не ожидая, что её спина примет на себя подлый удар.

— Благодарности за спасённую свободу ждать не стоит?

— Через сутки я бы превратилась в скорбящую вдову.

Эсфирь останавливается, глядя на двери.

— Даже не попыталась бы его полюбить?

В каждом слове — едкий укол.

— Разберись в своей шизофрении. То о благодарности говоришь, то о любви, — хмыкает она, сверля взглядом несчастную древесину.

Ещё немного, и Эсфирь точно исполнит одно из сокровенных желаний — наденет на него люстру.

— А если бы я отказал твоему Кванталиану — ты бы тоже стала вдовой через сутки?

Он медленно идёт по направлению к ней, но нещадно наступает на каждое волокно сердца.

Эсфирь настороженно разворачивается, когда расстояние между ними опасно сокращается. Руку протяни — и можно задушить.

— Нет. Через четверть часа, — уголки её губ дёргаются в нахальном подобии улыбки. — До встречи на границе, достопочтенный альв.

Она исчезает за дверьми, оставляя его разбираться в событиях сегодняшнего дня.

Ведьма несомненно была хорошей актрисой, не показав, как дрогнула её душа. Но при упоминании имени беса — он попал в точку. А она и не заметила, как когти короля коснулись души в момент эмоционального скачка. И кто бы только мог подумать, что он найдёт язву благодаря сильфийскому герцогу…

⸶ ⸙ ⸷

То՛пи. На рассвете королевский экипаж уже размеренно двигался вдоль границы, где располагалась болотистая мрачная местность. Эсфирь лениво оглядывала зелёные оттенки,что с каждой тэррлией становились серее и теряли альвийский лоск.

Граница ужасала. Ей казалось, что здесь не то, что нет жизни — никогда и не было. Стволы чёрных безжизненных деревьев держали ломанными ветвями небесный серый свод.

Где-то поблизости заржала лошадь. Эффи попыталась найти хотя бы одно живое существо, заметив шевеление вдалеке.

— Тролли, — недовольно фыркает Файялл, молчавший до этого всю дорогу.

Молчание и рассматриваниецветакамзола Эсфирь — вот, что занимало его. На ней сверкалтёмный изумруд. И хотя головой он частично понимал, что это знак покровительства короля, но в тот же момент — другая часть, очевидно большая, противилась. Тёмный изумруд — цвет семьи Видара, что с годами превратился в ассоциацию со скорбью у альвов. Толькоегоцвет.

— Твои любимцы, братец, — слышится усмешка Изекиль.

— Да, чтобы их погубила их же тупость! — грудной голос старшего брата снова наполнил карету.

Эсфирь не нужно было смотреть в его сторону, чтобы уловить неприязнь.

«Интересно, всегда он такой?»

Но стоит поднять взгляд, как Файялл едко усмехается, отворачиваясь к окну. Она ведь даже представить себе не может, насколько значим цвет её одежд! Для ведьмы это не больше, чем ткань, но вся армия будет сторониться её больше обычного. В каждом вояке поселится заинтересованность.

С губ Файя слетает очередная усмешка. Не только в вояке…