Книга Кровавый Король, страница 72 – Элизабет Кэйтр

Себастьян иногда оборачивался на Эсфирь, ободряюще улыбаясь. Может, родства душ и правда давно не существует? Тогда он смог бы добиться её расположения. А если убедить Видара в своих намерениях, то и его тёмной благосклонности. Себастьян тихо усмехается. Видар никогда не позволит связи альв/маржанка, даже и зарекаться не стоило. Оставалось только наслаждаться больной ослеплённостью и быть ведьме верным плечом в Первой Тэрре, на что король тоже скрипел зубами.

Эсфирь осматривала короля и генерала со спины. Оба высокие. Себастьян в несколько раз крупнее, мускулистее. По нему сразу можно сказать, что регулярные занятия — часть его жизни. Двигался резко, уверенно, что ни движение — опасность. Видар же обладал аристократической фигурой, присущей танцору или натурщику. Наверняка являлся искусным фехтовальщиком, наездником и танцором. Он не шёл, плыл, грациозно перешагивая через коренья и уклоняясь от ветвей деревьев, что так стремились «обнять» короля.

Она могла безоговорочнодовериться первому, но предстояло это сделать со вторым. В сознании яркой вспышкой возникают три тюбика с лечебной мазью.

Для чего он это сделал? Почувствовал раскаяние? Укол вины?

Он останавливается и оборачивается, наконец, представляя ей для рассмотрения расслабленное лицо: ни толики хмурого выражения и бесноватой злости. Лишь странная домашняя усмешка и неясный блеск ярких глаз. Тогда он будто бы оценивал её, старался задеть за живое. Сейчас — её не существовало и вовсе. И к лучшему.

Эсфирь подкусывает губу. Она сделает это. Доверится, поверит, отдаст ему часть себя, раз так требует судьба. И всё равно, если король не примет такой жертвы. Ей важно сохранить свою жизнь. Вернее, свою жизнь после смерти.

— Мне кажется, или здесь стало ещё чернее, чем было?

Себастьян приседает на корточки, проводя ладонью по выжженной земле.

От состояния почвы его сердце пропускает удар.

— Ты давно здесь не был, — быстро бросает Видар. — Должно быть, тут тебе легче дышится.

Ух, ты, целое предложение принадлежало ведьме!

Здесь и правда было холоднее, чем в окрестностях замка. Земля не обжигала стопы, а на привычной черноте взгляд отдыхал.

— Так и есть, — Эсфирь отвечает коротко и сдержанно, не ведясь на ироничное замечание.

Король удивленно приподнимает бровь, убирая руки в карманы. С ней явно было что-то не так. Может, действие мази?

— Спина прошла? — интересуется он.

Закрадывается сомнение, что у ведьмы могла быть аллергия на альвийские травы.

— Ей ещё долго заживать, — лениво отзывается она, наблюдая за тем, как в его глазах сгущаются облака.

Темнота постепенно опускалась на плечи.

— Объяснись, — выражение лица Видара становится жёстким, а Себастьян оглядывает её спину, пытаясь под одеждами разглядеть шрамы. Находит только выглядывающую полоску на плече, под фатином.

— Я должна быть благодарна за эту… — «Заботой» это не назвать. — Благосклонность. Но я не просила, а потому мазь куда-то… исчезла!

Огонёк озорства мелькает в разноцветных глазах.

Видар медленно моргает, сдерживая ярость, а затем и вовсе отворачивается.

Чёрный туман появляется из ниоткуда, а вместе с ним поднимается и сильный ветер, что расчищает поле от сухостоя.

— Пора, — произносит Видар.

Эсфирь следует за ним.

— Удачи, Эффи, — дергает уголкомгубы Себастьян, укладывая локоть на эфес меча.