Книга "Феникс". Номер для Его Высочества, страница 129 – Элиан Вайс

— Я был дураком! — воскликнул он с отчаянием. — Слепым, высокомерным дураком!

— Был, — согласилась я. — И остаёшься, если думаешь, что можно прийти, покаяться, и всё исправить. Жизнь так не работает. Любовь так не работает. Нельзя разбить вазу, а потом сказать «прости» и надеяться, что она снова станет целой.

Генри смотрел на меня, и по щекам его всё-таки потекли слёзы. Он не вытирал их, словно не замечал.

— Я люблю тебя, — прошептал он. Это прозвучало не как признание, а как мольба.

— Нет, — я покачала головой. — Не люблю. Ты любишь не меня. Ты любишь образ, который сам себе придумал. Идеальную женщину, которая спасёт тебя от одиночества, утешит, примет любого. А я — реальная. Со своим характером, со своим прошлым, со своей болью, со своей любовью к другому.

— К Вудстоку, — горько сказал он, и в голосе его прозвучала такая тоска, что у меня защемило сердце.

— Да, к Эрику, — подтвердила я. — Он принял меня такой, какая я есть. Он не пытался меня сломать или запереть в восточном крыле. Он не стыдился меня. Он дал мне свободу, поддержал во всём, поверил в меня. Он видит во мне личность, а не приложение к титулу. И за это я его люблю.

Генри молчал, опустив голову. Плечи его вздрагивали. Я никогда не думала, что увижу принца плачущим.

— Иди, — сказала я мягче, чем собиралась. — Иди, Генри. Живи своей жизнью. Найди дело, которое тебя увлечёт. Помогай отцу, он сейчас как никогда нуждается в поддержке. Может, встретишь ту, которая полюбит тебя по-настоящему, не за титул. А меня… отпусти. Пожалуйста.

Он поднял голову. Слёзы высохли, в глазах осталась только глубокая усталость и, кажется, понимание. Страшное, горькое, но понимание.

— Ты права, — сказал он тихо, почти без голоса. — Я дурак. И заслужил всё это.

— Не заслужил, — поправила я. — Никто не заслуживаеттакой боли. Просто так сложилось. Иди.

Он кивнул, повернулся и медленно, как старик, пошёл к карете. На полпути остановился, обернулся. В сумерках его лицо казалось бледным пятном.

— Лилиан?

— Что?

— Я желаю тебе счастья, — сказал он. — Правда. Искренне. Ты заслуживаешь самого лучшего.

— И я тебе желаю, Генри, — ответила я. — И я тебе.

Он уехал. Карета долго тарахтела по дороге, пока не скрылась за поворотом, и только тогда я позволила себе выдохнуть. Ко мне подошла Мэйбл, бесшумно, как тень, и встала рядом.

— Ну и дела, — выдохнула она, качая головой. — Принц на коленях, принц в слезах… Кто бы мог подумать, что до такого дойдёт?

— Никто, — ответила я, глядя в темноту. — Но это ничего не меняет.

— А вам его не жалко? — осторожно спросила Мэйбл. — Всё-таки человек мучается.

— Жалко, — честно сказала я. — Очень жалко. Но жалость — не повод начинать отношения. Если я сейчас его пожалею и позволю вернуться, что будет? Он привыкнет жалеть себя, а я привыкну его жалеть. И оба сгнием в этой жалости. Он должен сам справиться. Сам подняться.

— Вы жёсткая, Лилиан, — покачала головой Мэйбл. — Но, наверное, правильная.

— Я справедливая, — поправила я. — К себе в том числе.

Мы пошли в дом. Я чувствовала странную пустоту внутри — не от потери, а от завершения какого-то важного этапа. Прощание с Генри, пусть и несостоявшимся женихом, но человеком, который когда-то значил для меня так много, поставило точку в длинной истории.