Книга Проклятая жена. Хозяйка волшебной пасеки, страница 18 – Эми Эванс

Дракончик подлетел совсем близко ко мне. Янтарные глаза уставились на меня, не мигая. И прежде, чем я успела произнести еще хоть слово, палец с острым когтем коснулся моего лба, заставляя сознание померкнуть.

Ну, дракончик! Этого я тебе точно не прощу!

Всю эту долгую ночь я так и не могла сомкнуть глаз. Сидела, привалившись к шершавой стене. И то проклинала всех вокруг, то плакала.

Особо, конечно, доставалось дракончику. Он меня в этот мир притащил, он заверил, что как никто другой заинтересован в моем спасении. Помочь обещал, а потом смылся, признавшись в собственной несостоятельности.

Прошлась еще и по всей чокнутой семейке с их родовым проклятием, из-за которого я тут и оказалась.

Про Оливию тоже не забыла, которая по собственной дурости добровольно решила лишиться жизни. Она-то умерла быстро, а мне теперь предстоит сидеть на цепи и мучительно долго ожидать своей участи.

Хотя, что с нее взять? Она хотя бы сестре помочь пыталась. Хоть и ничего у нее из этого не вышло.

А я? Умерла по собственной дурости!

Да сдался мне тот блокнот или разбросанные по дороге вещи. Нет же, цеплялась, как за самое дорогое в жизни. А в итоге что? В итоге жизни своей лишилась, а теперь еще раз лишусь.

И винить, кроме самой себя, в этом больше и некого. Ну, разве что дракончика. Ведь если бы не он, я бы в этом кошмаре не оказалась.

Глаза сомкнулись, лишь когда за окном забрезжил рассвет. Но по собственным ощущениям удалось мне поспать недолго, всего пару часов.

А потом явился надзиратель. Он, особо не церемонясь, прошелся по дому, изрядно пошумев, отстегнул меня от цепи. И, прямо как собачку, вывел на прогулку.

Веки слипались от недосыпа. Тело ломило от сна в неудобной позе на неудобном подобии кровати. Голова после ночи пролитых слез гудела так, что нормально соображать возможности не было никакой.

А еще отчаянно хотелось в туалет, до которого я вчера так и не добралась. В жизни бы не подумала, что смогу столько терпеть. Но, видимо, организм из-за пережитого стресса включил какой-то особый режим выживания.

Красноречиво покосилась в сторону деревьев и кустов, высаженных за полянкой. Но надзиратель оказался суров и непреклонен.

— К пчелам, — приказал он, подтолкнув меня в спину ближе к ульям.

Улья загудели, словно почувствовав мое приближение. А едва я ступила внутрь круга из ульев, как целый рой пчел вылетел из своего убежища и устремился прямо на меня.

Уж не знаю, действует ли еще защита, поставленная дракончиком. Но, наверное, если уж и суждено мне умереть, топусть это случится как можно быстрее.

Он же говорил, что будет достаточно, если меня ужалят всего один раз? Вот и будем надеяться, что остального множества жал зловещих пчелок я уже не почувствую.

Рой пчел облепил мою фигуру так, будто им тут было медом намазано.

Впору было бы посмеяться от такого случайного каламбура, но мне было не до смеха. Я стояла, боясь не то, что пошевелиться, а даже вдохнуть воздух лишний раз.

И как бы я ни храбрилась, как бы ни осознавала, что иного выхода нет, а умирать было страшно. Потому что умирать мне совсем не хотелось.

Пчелы гудели и продолжали кружить вокруг. Постепенно кольцо, в которое они меня взяли, становилось плотнее. А после начало сужаться.

От паники, накрывшей меня с головой, я уже с трудом могла соображать.