Книга Проклятая жена. Хозяйка волшебной пасеки, страница 19 – Эми Эванс

Да тут не то, что укуса избежать не получится. Они же от меня и этого бренного тельца живого места не оставят.

Когда на щеку опустилась первая пчела, я зажмурилась изо всех сил. И, видимо, от страха и отчаяния мозг поехал окончательно. Потому что я вдруг прошептала:

— Не нужно меня убивать. Я хорошая. И тоже цветочки люблю, и пожить люблю.

Уж не знаю, подействовал ли на пчелку мой безумный шепот или она просто посчитала меня недостойной добычей, но со щеки она убралась, так и не вонзив в кожу свое жало.

Вот только не успела я обрадоваться, как почувствовала прикосновение к шее. А следом жалящий удар, который невозможно с чем-то перепутать.

Нежная кожа в месте, куда меня ужалила плеча, тут же принялась болеть и гореть огнем. И я успела испустить лишь один вздох, когда почувствовала еще один болезненный укол. На этот раз в плечо. А затем еще один, прямо в запястье.

От боли и осознания того, что жить мне осталось считаные секунды, я расплакалась. Уже в очередной раз за последние сутки.

Слезы заструились по щекам. Кожа в местах укуса продолжала гореть.

А мое воспаленное сознание вдруг вспомнило колыбельную, которую напевала мама перед сном. Губы открылись сами собой. И я, словно через толщу воды услышала, как кто-то принялся напевать знакомую мелодию.

Наверное, это будет не худшая смерть? Если я умру вот так, напевая себе под нос детскую песенку?

Продолжала петь, просто ожидая, когда все закончится и сознание поглотит темнота. Но укусов я больше не чувствовала, а гудениевокруг меня будто стало тише.

Распахнула глаза удивленно. Но пчел вокруг больше не было. Они, огромным роем покружившись у меня над головой, полетели обратно к своим убежищам.

Значит, все? Дело сделано?

Повернулась к надзирателю, который все это время стоял за моей спиной и хмуро наблюдал за происходящим.

— А долго ждать, когда яд подействует? — спросила у него.

По ощущениям, я тут стояла целую вечность. Но вряд ли на самом деле прошло больше нескольких минут.

— Если бы он подействовал, то ты бы уже была мертва, — огорошил меня вдруг мужчина.

Что же это получается? Казнь отменяется?

Ноги подкосились, и я рухнула прямо на траву, до сих пор не веря в то, что осталась жива. И, похоже, в ближайшее время смерть от укуса пчел мне не грозит.

— А почему я не умерла? — поинтересовалась заторможенно, вскинув голову на надзирателя.

— Это ты мне скажи, — хмыкнул он, подходя ближе, — Намеренно скрыла, что в тебе течет драконья кровь? Только кровь дракона может уберечь от смертельного яда.

— Да нет во мне никакой драконьей крови, — возмутилась я.

И тут же осеклась.

А откуда, собственно, мне это знать? В теле я теперь чужом. И какая родословная была у этой Оливии, понятия не имею. Вдруг там и правда дракон какой-нибудь пробежал в роли дедушки или прадедушки?

Хотя странно тогда, что дракончик ничего не почуял… Должен же был он знать в таком случае, что пчелы для меня не опасны.

Заметив мой рассеянный взгляд, уставленный куда-то в пространство, надзиратель вздохнул.

— И что мне с тобой делать теперь? Приказано было доложить Его Светлости о смерти. Но жалко тебя убивать, такую убогую.

И сказано это было с таким сочувствием, что слово «убогая» легко можно было принять за комплимент.

Мужчина наклонился и, подхватив меня под локоть, поднял на ноги.