Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1, страница 120 – Селина Катрин

Молодые кадеты— это, с одной стороны, резонаторы могут быть недоразвиты, но с другой, если их пускать на проверку зданий по двое-трое, это может оказаться даже эффективнее.

— Двести.

— Двести?!

Сердце радостно бухнулось о грудину. Двести! Это же можно выдвигаться прямо сейчас! Я успею!

— Пускай подъезжают к «Гранд Лаксу», — скомандовал я, готовый отключить связь.

— Господин Кассиан… — Гектор шумно сглотнул и отвёл взгляд. — Это не всё.

— Что ещё?

— Так сложилось… ваше инкогнито на Тур-Рине раскрыто. Служба Безопасности Цварга заинтересовалась моими звонками. Честное слово, я ничего не говорил, но сенат посчитал, что вам угрожает опасность…

— И?

— Три межзвёздных судна с эмиссарами высшего звена высланы на Тур-Рин.

Я кивнул. Ну выслали и выслали… Всё равно они дойдут только завтра, когда всё уже будет решено, погоды мне это не сделает, только доставит неудобств. Неудобства, впрочем, решаемые. Не я же СБЦ вызвал. Объяснимся позднее…

— Хорошо, Гектор, спасибо.

Не успел я выключить связь, как в дверь постучался взмыленный и очень бледный Рамирос.

— Сэр-сэр, прошу прощения!

— Что случилось? Я же просил меня не беспокоить ещё как минимум час!

— Сэр, всё так, но вы просили сказать, когда объект покинет здание.

Я бросил взгляд на часы. Полшестого.

Бескрайний космос, Эстери, куда тебя понесло?! Тебе же Зерракс дал время до восьми часов!

Эстери Фокс

Я старалась отвлечься. Распорядилась раздать пациентам препараты, проверила списки назначенных операций, отметила в журнале обновления, велела связаться с поставщиками. Пыталась включиться в рутину, как шестерёнка в работающий механизм, но всё сыпалось из рук.

Планшет выскользнул, ударился об угол стола и с глухим щелчком отключился. Рука дрогнула, когда я попыталась взять скальпель для осмотра импланта — задела подставку, и та упала с тихим стуком. Я зажала пальцами переносицу, вдыхая и выдыхая в тщетной попытке прийти в себя. Бесполезно.

Лея. Она была где-то там. Одна. С чужими. Без меня.

До восьми вечера оставалась вечность. Часы, размазанные по стенам, словно масляная краска по сырому холсту. Слишком мало для надежды. Слишком много для отчаяния.

Время — это обманщик и лжец. Когда его в избытке — оно просачивается сквозь пальцы, исчезая в суете и мелочах. Когда же его не хватает — оно встаёт намертво, раздувается намокшей раной и давит, давит, давит изнутри.

Время — неверно поставленный диагноз: ты считаешь, что у тебя его полно, а оно уже метастазами уходит в пустоту. То надеешься на хоть каплю — а оно замирает остановленным сердцем. Оно не поддаётся лечению, не реагирует на стимуляцию. Когда нужно спасти — оно уходит в кому. Когда не нужно — мчится разогнанным пульсом умирающего.

Я смотрела на настенные часы — и они не двигались. Или двигались слишком медленно, с равнодушием палача. С механической точностью тех, кто не знает сострадания.

Я не боялась за себя. Не за тело. Не за репутацию. Только за ту маленькую жизнь, которую вырастила в любви и боли. За девочку, которая звала меня мамой. И плевать мне было на Кассиана с его благородными намерениями и на его сенаторские связи — ему никогда не было страшно за своё дитя так, как мне было сейчас.

Я подошла к умывальнику, включила воду и плеснула в лицо ледяной струёй. Заставила себя выровнять дыхание. Протянула руку, на ощупь отыскала в аптечке мощное успокаивающее, ввела двойную дозу — руки перестали дрожать, и я вдохнула полной грудью. Я сегодня неимею права облажаться. Только не сегодня.