Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1, страница 123 – Селина Катрин

Живот скрутило судорогой страха. Пьяный Хавьер рядом с моей дочерью! Богиня, помоги и защити её! Одному космосу известно, каких сил мне стоило сохранить нейтральное выражение лица.

«Он не должен почувствовать ревность. Не должен. И ты должна, Эстери, собраться с силами и отыграть любую роль ради Леи».

Я приподняла бровь, склонила голову набок, беззащитно оголяя шею, и позволила себе мягкую, почти интимную улыбку — ту, которую Кракен так любил, ту, из-за которой, как сам говорил, был готов сжечь половину Тур-Рина.

— О, Хавьер… — проворковала с лёгким упрёком, будто речь шла не о заложнице, а о пропущенном приёме лекарств. — Неужели ты правда веришь, что для меня кто-то может быть лучше тебя? Не глупи.

Кракен замолчал и задумчиво провёл указательным пальцем по кромке бокала. Я же не дала ему времени ответить — не дала ходу раздражению. Я поднялась с кресла, обогнула рабочий стол и, покачивая бёдрами, шагнула к голограмме, как будто приближалась к нему самому. Опустила взгляд, будто смущаясь, затем снова встретилась с его глазами:

— Я не знакомила тебя с Леей не потому, что ты «недостаточно хорош», — вложила в голос тщательно продуманную смесь сожаления и ласки. — А потому что она… получилась особенная. Полуэльтонийка-полуцваргиня. Бракованная, по меркам моей родины. Ты же понимаешь, для нас… то есть для меня это непростительно. Я стыдилась. Себя, её, ситуации — всего. Я не хотела, чтобы ты посмотрел на неё и у тебя мелькнуло хоть малейшее сомнение. Мне показалось, что лучше спрятать её, чем почувствовать твоё отвращение к себе.

Я сделала глубокий вдох и выдала заключительный аккорд, сладкий, как вино:

— Твоё внимание для меня всегда было очень важно. Прости, что так поступила с тобой.

Я шла ва-банк, играя на грани, мешая правду с блефом,как опытный анестезиолог — препараты в рискованной дозировке. Мой голос был мягким, взгляд — искренним, и каждое слово ложилось точно в цель, будто я вела операцию на открытом сердце. Я знала, что вру. Но знала и другое — в его состоянии уязвимость рассудка была почти гарантированной.

Хавьер, с его помутневшими глазами и ленивыми паузами между словами, казался не способным отличить искренность от манипуляции. Алкоголь, возможно, не только расслабил его мышцы, но и выключил критическое мышление, оставив на поверхности только уязвлённую ревность и мужское самолюбие. Он слушал — и верил. Или хотел верить. И мне этого было достаточно.

— Тери, я не знал, что ты так ко мне относишься...

Кракен сглотнул, его кадык дёрнулся. Внутри меня всё ликовало — он поверил! Чтобы закрепить результат, я добавила с чуть возмущёнными нотами:

— Кроме того, ты ведь и сам не особенно щедр на откровения. Скольких своих «игрушек» ты показывал мне? Не обижайся, но я не считала, что обязана делиться личным, пока ты держишь двери к своему миру запертыми.

— Ты что, ревнуешь? — изумился Хавьер и даже отставил бокал.

Я дёрнула плечом, ничего не отвечая на этот вопрос. Честно говоря, при мысли, что мне, возможно, придётся переспать с этим мужчиной, всё внутри сжималось от ужаса.

«Как же хорошо, что Хавьер не цварг. Боюсь, Монфлёра у тебя так бы обвести вокруг пальца не получилось», — вдруг проснулся внутренний голос, и я на него шикнула, чтобы скрылся побыстрее. Его только не хватало!