Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 101 – Селина Катрин

Сейчас, когда женщина стянула с головы высокую медицинскую шапочку, я осознала, почему последняя показалась непривычно высокой. В первый миг я подумала, что на голове у Аманды два необычных украшения — дугообразных устройства, уходящих в темя, и лишь во второй я поняла, что это два чуть деформированных, но изогнутых резонатора.

Настоящих.

Я сглотнула слюну.

Меня охватило странное липкое чувство — смесь ужаса и неверия.

Такого просто не может быть.

Во-первых, Аманда выглядела как человек. Ладно, смесок, на Тур-Рине все такие, но ничего, что хоть отдалённо выдавало бы в ней цваргских предков. Во-вторых — у цваргов только у мужчин вырастают рога и хвосты. Это основа биологии, закон природы, такое называется «половой диморфизм» — то, что отличает самцов от самок у многих видов. У львов есть грива, у оленей — рога, у самцов павлинов — яркие перья… А передо мной стояла женщина с резонаторами.

Мозг отказывался принимать реальность.

Нет, это не могла быть природная особенность.

Щурясь от режущего света, я наконец поняла: резонаторы были пересажены. То, что с первого взгляда показалось лёгкой деформацией, на деле оказалось следствием грубого вмешательства — вживления в череп, к которому они не принадлежали. И шрам на лбу — следствие операции.

Меня буквально затошнило от осознания.

Какона вообще выжила после такого?

У цваргов корни резонаторов вплетены в саму структуру головного мозга, формируя часть нейронной сети, управляющей не только слухом, но и восприятием бета-волн. Они так же связаны с гормональной системой, мочеполовой и даже пищеварительной. Недаром при достаточной эмоциональной подпитке цварг может спокойно голодать две недели. Это не просто орган — это фрагмент личности. Попробовать пересадить их человеку — всё равно что вживить кусок чужого сознания. Шансы выжить у реципиента после подобной живодёрской операции — один на тысячу. И, конечно же, донор умрёт…

Я стояла, не в силах отвести взгляд, и впервые за долгое время по-настоящему ощутила страх.

Не перед Амандой.

Перед тем, что из неё сотворили.

— Что… что это Кракен сделал с тобой? — выдохнула я, чувствуя, как тело становится тяжёлым от накатившего шока. — Почему ты молчала?! Можно же помочь…

Честно говоря, я и сама не верила в то, что говорила. Такие операции необратимы.

Однако Аманда лишь выше подняла подбородок и усмехнулась.

— Не он это сделал со мной, а сама я молила его об этом! О подарке. И вот. — Она взмахнула рукой, указывая на голову. — Он подарил мне лучшее, что можно вообразить. Он сделал меня достойной его.

— Достойной? — переспросила я, чувствуя сухость во рту.

Мысли путались. Ноги будто налились свинцом, пальцы стали неповоротливыми. Скальпель выпал на пол, но я почему-то даже не задумалась, от чего такое происходит. Лишь очень-очень запоздало где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что с помощью резонаторов можно ещё и воздействовать на других гуманоидов. На Цварге это запрещено, но то Цварг, а это Тур-Рин…

— Да, достойной! Мы вместе придумывали, какие гибриды возможны, я была его ведущим доком… Ты вообще представляешь, насколько сложно было найти донора резонаторов, от которого я пережила бы пересадку?!

О, я представляла…

Они убили цварга ради этих резонаторов. И, возможно, не одного.