Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 99 – Селина Катрин

«Пигментация на коже сапфирового цвета», — всплыло в памяти из карты Нелли Лиор. Неудивительно, что с такими яркими чертами иной расы при царящих общественных нормах на Эльтоне мать девочки решила от неё избавиться. Ещё менее удивительно, что Кракен клюнул на необычную внешность ребёнка и приобрёл её в свой «зоопарк».

Нелли была привязана многочисленными удерживающими ремнями к кровати. Огромные серые кожаные крылья свисали по бокам — не в позе полёта, а в позе покорности: они были заляпаны чем-то буро-тёмным по краям, местами зияли дыры, а левое крыло и вовсе было неестественно вывернуто. Не надо было иметь медицинского образования, чтобы понять: оно сломано.

Лицо — тонкое и бледное, золотой блеск кожи, присущий нашей расе, давно пропал, глаза — слишком большие и слишком грустные для девочки девяти лет. Она не кричала. Она тихо дышала и не мигая смотрела в одну точку перед собой, на щеках застыли высохшие дорожки слёз. Её губы беззвучно шевелились. Мне показалось, что это слово «больно», и потому я бросилась к малышке.

— Нельзя привязывать ребёнка! Это чудовищно. Откуда у вас вообще такие методы?! — рыкнула я, открывая дверь в палату пропуском уборщицы и подлетая к ремням.

— Таков регламент, — невозмутимо ответили мне из-за спины. — Это протокол безопасности. Фиксация при угрозе с целью предотвращения саморазрушения и травм персонала.

«Регламент, утверждённый психопатом-ублюдком», — подумала про себя, но вслух крикнула другое:

— И что, в вашем регламенте так и сказано, держать пациента связанным сутками напролёт? Сколько времени Нелли обездвижена?! Вы хотя бы осознаёте, что это ребёнок?

— А про продолжительность в регламенте ничего не сказано,— донеслось прохладное.

Я готова была поклясться, что в голосе Аманды звучало плохо скрытое удовольствие. Такая же больная дура, как и Зерракс! К сожалению, сейчас не до неё. Надо освободить Нелли как можно скорее. И почему Оливер не сказал, что девочку связали?! В его речи было «небольшая проблема» и что-то неясное… Вернусь в «Фокс Клиникс» — устрою грандиозные разборки. Уму непостижимо, что Оливер не доложил о вот этом всём. Олли — мой первый хирург, и он же друг, на которого я могла спокойно положиться последние десять лет… Как он это допустил?

Разочарованию не было предела, но я профессионально сдержала его и откинула в сторону. Вначале действовать, потом — переживать. Если бы я не умела оставлять эмоции в стороне, то никогда бы не построила «Фокс Клиникс».

У девочки побелели губы, и на приближение незнакомки она даже не повернула голову. На подключённых мониторах все жизненные показатели были в норме, вот только внешний вид Нелли пугал. Она больше походила на безвольную куклу, чем на живого гуманоида. Я машинально проверила дыхание — поверхностное, но ритмичное. Пульс на сонной артерии — ровный, чуть учащённый. Радужка не реагирует на свет, что уже само по себе настораживало.

Пальцы инстинктивно нащупали крепления. Ремни оказались из жёсткой синтетики, со стальными пряжками и липкой прокладкой внутри. Давно я таких не видела. Дёрнула за зажим — он не поддался. Дёрнула сильнее — пряжка только противно скрипнула. Отвращение накатило с новой силой: как можно было так поступить с ребёнком?

— Ремни плохо поддаются, если сидят долго, — сухо заметила Аманда, как будто объясняла физику материалов. — Нужны специальные инструменты или авторизация на полную разблокировку, госпожа Фокс…