Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 96 – Селина Катрин

«Почему? — уточнила я. — Они плохо работают? Устроили саботаж? Хамят?»

В отличие от подчинённого, который занимался исключительно операциями, я возглавляла «Фокс Клиникс» уже десять лет и прекрасно знала, что такое найти квалифицированный персонал на Тур-Рине.

«Нет, — растерялся Оливер, сразу чуть поостыв. — Просто неприятные такие… Называют пациентов образцами, и видно, что им доставляло удовольствие то, что с бедолагами сделал Хавьер. Они не видят в этом никакого криминала, скорее, наоборот, считают себя светилами науки, так как проводили первые во Вселенной эксперименты».

Я помассировала виски от усталости и ответила:

«Оливер, я тоже не в восторге, что приходится сейчас работать с людьми Кракена. Но если говорить обо всём персонале в "зоопарке", то собрать полностью новый штат, готовый прилетать и работать на континенте с высоким содержанием аэротоксичных микропаров, — задачка даже не на год, а скорее, на два или три. Вылечить имеющихся пациентов будет быстрее. Давай так, я даю тебе карт-бланш на сокращение сотрудников в разумных пределах. Увольняй всех, кого посчитаешь нужным, но по согласованию с Сирилом. Центр на Мордисе должен работать, пока мы не сможем отпустить всех, над кем поиздевался Хавьер».

«Более того, — внезапно вмешался адвокат, — увольнять всех без разбора не рекомендуется, потому что повышаютсяриски, что кто-нибудь из уволенных обратится к властям планеты и натравит на центр на Мордисе проверку. Конечно, на Тур-Рине живут гуманоиды, которые в самом последнем случае пойдут к Системной Полиции, но не стоит исключать и такой вариант. Если это случится — у госпожи Фокс будут большие неприятности. Я тоже придерживаюсь мнения, что следует вначале вылечить всех пациентов, а уже затем, когда живых улик не будет, закрывать центр».

На том и порешили.

Камеры, которые я запомнила в прошлый раз по прилёте в центр, неуловимо изменились. Теперь они больше напоминали персональные комнаты. Вместо белёсых ламп теперь всюду светил мягкий дневной свет, пропущенный через фильтры, на стенах появились крупные наклейки-картины, на дверях таблички с именами, не номерами. Всё-таки Оливер очень постарался улучшить жизнь подопечных.

Аманда открывала одну камеру за другой, и в каждой — чистота, порядок и даже подобие уюта. Несчастные больше не лежали неподвижными куклами на койках, как раньше. У кого-то на полу стояли игровые приставки, у кого-то разбросаны мягкие игрушки, на полках — планшеты и наборы для рисования. Даже воздух был другим — я обратила внимание, что везде появились ароматизаторы. У кого-то корица с апельсином, кто-то предпочёл хвою, а кто-то — домашнюю выпечку.

— Образцы в норме, ежедневно берутся показания об их самочувствии, документы складываются в карман на двери, — отчитывалась Аманда. — Питание с трёх раз увеличили до пяти, включили в рацион больше фруктов и овощей.

Я просматривала документы, а там, где видела пометки Оливера, задерживалась.

«Снизить дозировку анестетика. После последней операции у пациента отмечена гиперреакция на изо-флуран. Проконсультироваться с Тери», — значилось у пациента по имени Ариэль Тэйниар.

Я пролистала его досье, убедилась, что мальчик миттар на три четверти, взяла термоперо и написала ответ:

«Попробуй заменить изо-флуран на водоросли с Миттарии. Организму Ариэля они должны быть привычнее».