Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 97 – Селина Катрин

Следующий файл оказался с пометкой «наблюдать динамику сна». Пациентка — Оринна Хекс, девочка-полукровка с Пикса.

«Сон улучшился, но зафиксированы ночные судороги при включённом освещении. Возможно, свет раздражаетзрительный нерв. Проверить гипоталамус, уточнить дозу седативного».

Я пересмотрела всю карту внимательно, все сделанные Кракеном операции и написала своё резюме:

«Судороги не от света. Это следствие нейрошва на черепе — ткани отторгают синтетический участок. Назначить магниевые инъекции и убрать светильники с холодным спектром. Заменить на мягкое золото. Взять образцы ДНК и начать выращивать натуральную кожу для возвращения родных тканей. При повторной операции взять самые тонкие иголки и нити».

У третьего пациента Оливер не знал, можно ли отменять лекарства, и я, покопавшись в памяти, нашла более мягкие аналоги.

— Вы лично корректируете назначения? — в определённый момент не выдержала Аманда, пока я ставила подпись.

— Конечно. — Я подняла взгляд. — Каждая ошибка стоит жизни. Я уже достаточно видела, как Зерракс относился к «исправлению дефектов». Теперь — никаких экспериментов. Только лечение.

Мы двигались дальше. Ноги уже начинали гудеть от усталости, глаза резало от света потолочных панелей. Я перечитала истории всех пациентов и сделала собственные пометки. Где-то одобрила манипуляции, назначенные Оливером, где-то внесла поправки, ориентируясь на собственный опыт, где-то назначила дополнительные тесты, а где-то сделала мысленные заметки, что надо пересмотреть доступную информацию, чтобы вынести окончательное заключение.

Когда двенадцатая карточка легла обратно в карман двери, плечи гудели немилосердно. Впрочем, голова и руки тоже устали. Коммуникатор показывал, что за чтением медкарт и визуальным осмотром пациентов я потратила не менее четырёх часов. Я рассчитывала, что справлюсь за час, максимум — полтора, но, увы, я была наивна. Созданные Кракеном гибриды требовали куда больше внимания, чем я рассчитывала изначально. Оставался лишь последний и, как я догадывалась, самый трудный случай — Нелли Лиор.

— Ну что ж, посмотрим последнюю пациентку, — сказала я, потянувшись, чтобы размять затёкшие плечи.

Аманда вздрогнула. То ли обречённо, то ли радостно, я так и не поняла.

— Конечно. Следуйте за мной.

Я ожидала, что она направится к дальней части этого же коридора или на лестницу, чтобы подняться на другой этаж, но после несколькихминут «пешеходной прогулки» стало ясно, что Аманда ведёт меня не просто к другому блоку, а в другое здание.

Мы прошли через два шлюза, миновали узкий технический тоннель с проводкой под потолком и вынырнули в холодный переход из прозрачного стеклокарбона — по ту сторону виднелся серый мордисский пейзаж. Металлические корпуса, бурое небо, пыльная взвесь в воздухе. Улёгшаяся было тревога вновь дала о себе знать.

— Мы перевели образец-9 в блок исследовательского сектора, — прокомментировала Аманда, явно уловив моё напряжение. — После последнего инцидента нам пришлось полностью изолировать доступ к объекту.

«Исследовательский сектор», «инцидент», «объект»… Всё это мне категорически не нравилось. Нелли Лиор в первую очередь была маленькой девочкой, над которой жестоко поиздевался Кракен. Судя по документам, нерадивая мамаша сама отказалась от ребёнка, увидев аномальную сапфировую пигментацию на коже. И теперь Нелли была просто сиротой.