Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 111 – Селина Катрин

Кассиан выглядел усталым, но решительным. Взгляд — твёрдый, даже чуть упрямый.

— Это моё личное. Носи его днём и ночью, не снимай, даже когда идёшь в душ, или на операцию, или… в общем, не снимай его ни-ког-да. Поняла?

— Ладно, — послушно произнесла я, не в силах отвести взгляда от кольца, уютно севшего на большой палец.

Никогда раньше не видела ничего подобного. Оно вовсе не напоминало помолвочное — слишком суровое, почти мужское, с сильным характером металла и хищным блеском камня. Но именно это и притягивало. Что-то внутри откликнулось, дрогнуло… Моё. Теперь — моё.

— Я был уверен, что ты знаешь… — Кассиан потёр лоб, откидывая волосы. — Собственно, потому и вернул тебе кольцо сестры.

— Знаю что? — эхом откликнулась.

— Чёрные муассаниты — это не просто минералы, а кристаллы с высокой фотонно-резонансной активностью. Их решётка содержит примеси изотопного карбония-27, благодаря чему они вступают во взаимодействие с бета-колебаниями определённой длины и блокируют их. Если цварг воздействует на ментальном уровне на того, кто носит при себе чёрный муассанит, то камень поглотит направленную бета-волну. Кроме того, поглощённая бета-волна вызывает сдвиг в структуре решёткии смещение спектрального отклика — отсюда изменение цвета драгоценного камня при воздействии. Если чёрный муассанит светлеет, то это индикатор для владельца, что на него была попытка воздействия. Чёрные муассаниты очень редки даже на Цварге и официально запрещены к продаже. Вот, собственно, поэтому они и настолько дорогие.

Кассиан немного помолчал и добавил с укором:

— Если бы ты надела кольцо Одри, которое я тебе выслал, то ничего бы из сегодняшних событий не случилось.

— Я специалист по межрасовым операциям, а не геммолог, — ошеломлённо ответила, вновь переводя взгляд на подарок.

А ведь то, которое когда-то принадлежало сестре Кассиана, имело чуть более светлый оттенок. Интересно, знала ли она о таких свойствах камня? Наверное, нет, иначе бы не рассталась с ним так просто.

Некоторое время мы молча наблюдали через тонированное лобовое стекло, как сотрудники медцентра и Глот тушат пожар. Самый опасный кусок здания, смежный с жилым, прогорел, и пламя сместилось вдаль. Я судорожно вдохнула очередную порцию кислорода из маски, хотя она мне уже больше не была нужна. Между спин в форме мелькнули кожаные крылья девятилетней Нелли, которая помогала взрослым.

Как же хорошо, что всё обошлось. Конечно, уйдёт ещё много месяцев или даже лет, чтобы помочь несчастным, пострадавшим от воли Зерракса, но в душе зрела уверенность, что я справлюсь. Аманды больше нет, воздействовать на персонал теперь некому. Возможно, Оливер за три месяца смог провести так мало операций ещё и потому, что она его ментально тормозила и старалась сделать всё, чтобы «зоопарк» остался таким, каким был при Хавьере.

Сидеть во флаере Монфлёра, вдыхать его неповторимый аромат и чувствовать, что ты в безопасности, оказалось неожиданно приятно. Я опустила голову на спинку кресла, позволяя себе редкую роскошь — просто полулежать и ничего не делать. Воздух во флаере пах Кассианом. Тёплым металлом, холодным ветром, немного гарью и тем самым терпким, хвойно-древесным парфюмом, от которого у меня всегда перехватывало дыхание. Где-то глубоко внутри что-то таяло, успокаивалось, замедлялось.