Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 70 – Селина Катрин

А тут пришёл Кассиан и играючи спас меня от пожизненного срока, затем выбил правду о нашем общем прошлом из Храма Фортуны. За последние сутки он сделал то, что мне и не снилось!

И сделал это без просьб. Просто взял груз — и понёс его вместе со мной.

Я поднялавзгляд. Его глаза были совсем рядом. Тёмно-серые. Глубокие. И в них не было страсти. Там было больше: то, что идёт откуда-то из самых древних частей души, когда ты прикасаешься не к телу — к сути.

Я не помню, кто из нас сделал первый шаг. Это уже не имело значения.

Это была больше чем близость. Не вспышка, не внезапный порыв, а тихое узнавание, будто мир наконец сложился правильно. Мы всё это время искали путь друг к другу, пытались соответствовать выученным ролям, маскам, привычке держать дистанцию... И всё это вдруг потеряло смысл. Остались только мы. И это странное чувство, что всё шло именно к этому моменту.

В камине лениво потрескивал огонь. Пламя опало, превратившись в тлеющие угли, от которых исходило мягкое дыхание тепла. Оно окрашивало комнату в янтарные тона, отражалось на его коже, на моих пальцах, на простынях, превращая всё вокруг в зыбкую, почти нереальную картину.

Крупные мужские руки скользнули по бёдрам, раздвигая пространство между прошлым и настоящим, освобождая меня из собственной скорлупы. Губы мягко касались изгиба, оставляя за собой тепло и пробуждая дрожь, похожую на память — древнюю, телесную, унаследованную от тех, кто умел любить без страха. Желание поднималось из глубины, как свет далёкой звезды, медленно наполняя меня внутренним сиянием. Оно неуловимой гравитацией притягивало меня к этому мужчине. Мы были словно планета и звезда, которые наконец нашли друг друга. До сих пор я была потерянной планетой, мечущейся в бесконечном пространстве, а теперь стабилизировалась рядом со своим светилом. Мысли и чувства сплелись. Я дрожала от странного, почти священного доверия, от ощущения, что прикосновения Кассиана — закономерность, а он сам — продолжение меня самой.

Он прикасался ко мне бережно, с вниманием, которого я прежде не знала. Он дышал тем же ритмом, в котором билось моё сердце. Впервые в жизни рядом с мужчиной я чувствовала себя спокойно, защищённо, уютно и правильно. Кассиан не просто отдавал — он исцелял. Нежностью, теплом, собой. Я отвечала не как женщина, которая стремится понравиться, а как та, что наконец может дышать полной грудью.

Всё происходящее между нами было не про страсть, а про доверие. Про возвращение. Его руки, губы, всё в нём говорило: ярядом, я держу, я не отпущу.

Каждое прикосновение было точным и выверенным. Кассиан будто знал, где именно во мне хранятся усталость, обида, страх. Он не торопился. Не ломал, не требовал, не тянул. Он собирал меня из осколков медленно и терпеливо, так, как я когда-то делала с пациентами, что приходили ко мне после аварий. Резко нельзя — может лопнуть сосуд. Слишком быстро — тело не примет. Он всё это чувствовал без слов.

Я позволила ему быть рядом.

Когда он вошёл в меня, из груди вырвался тихий вздох откровения: такого никогда не было раньше. Не так, как в номере его отеля, не так, как в подсобке у зала заседаний. Без резкости, спешки и привычного напора — всё происходило мягко, бережно, словно он касался не тела, а души.