Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 86 – Селина Катрин

Сколько же их?! Видимо, эта мысль посетила не только меня, потому что Оливер подошёл к окну и изумлённо присвистнул:

— Да тут кто-то целый грузовик цветов нашему боссу решил подарить.

— Это Кассиан Монфлёр, — сказала я, тоже подходя к окну.

Трое мужичин разгружали целый кузов фиолетовых охапок! Да мне за всю жизнь столько цветов не дарили…

— Странно, — прокомментировал Олли. — Если бы не знал, то решил бы, что он прощается.

— А?

От увиденной картинки я впала в лёгкий ступор. Зачем дарить столько цветов?

— Ну они же в горшках, видишь? — Друг махнул рукой и впервые обратил моё внимание на деталь. — Обычно в горшках дарят растения только тогда, когда хотят оставить о себе что-то памятное, прощаются, например… — Он прищурился и, сложив верхнюю пару рук на груди, с подозрением уточнил: — Ты же не ссорилась с сенатором, верно?

Я махнула рукой. Какое там. Для всех моя дочь переехала жить к отцу на Цварг по собственному желанию. Так как я не истерила, не кидалась предметами и не поносила Монфлёра на чём стоит Мир, даже Олли воспринял проживание Леи на Цварге как временное и согласованное со всех трёх сторон. После того как Кассиан спас меня из изолятора (об этом всем в клинике растрепал Сирил, чтоб его швархи покусали!), для сотрудников «Фокс Клиникс» Монфлёр стал «своим».

Вчера вечером я общалась по голоканалу с Леей, и случайно вошедший Кассиан никак не выглядел больным, «прощающимся с жизнью» или что-то вроде того. Уставшим — да, прощающимся — нет.Да и не ссорились мы. Наоборот, поговорили сверхкультурно и дипломатично.

— Не говори ерунды, Оливер. Разумеется, я не ссорилась с Кассианом…

«Просто у нас принципиально разные жизненные взгляды. Он хочет, чтобы я жила на Цварге, а я лучше сдохну, чем поселюсь в золотой клетке», — закончила мысленно.

— Тогда настоятельно рекомендую отдать распоряжение отвезти эти цветы в какое-нибудь другое место, пока мы тут все не слегли с головной болью, — внезапно ответил ведущий хирург моей клиники.

— Что? Почему?

— А ты разве не знаешь? — на этот раз удивился Оливер. — Рододендроны очень красивые, но ими украшают исключительно парки и открытые террасы. На моей родине, в долине Арквена, существует легенда. Когда-то два города — Вирейн и Лаэрт — поссорились из-за границ и торговых путей. Глава Вирейна якобы пришёл к противнику с извинениями: без оружия, но с дарами — золотом, вином и рододендронами. В тот вечер в Лаэрте устроили пир, пели, ели, славили перемирие. А гостей из Вирейна по их просьбе уложили спать в хлевах со скотом, чтобы не тревожить хозяев. Утром же, когда первые лучи солнца коснулись крыш, они вошли в дома и перерезали глотки спящим. А получилось у них это сделать потому, что цветы всю ночь наполняли воздух ядом — лёгким, сладким, почти неощутимым. Люди спали глубоко и не проснулись, когда их убивали. Конечно, в наше время селекция добилась того, что эти цветы не настолько ядовитые, но тем не менее в закрытом помещении держать не стоит.

Ну Кассиан, ну засранец…

— Остановите разгрузку! — громко крикнула грузчикам прямо из окна. — Отвезите на улицу Кривых Зеркал восемнадцать, отдайте строителям, пускай там посадят.

— Ой, тогда отнесу эти вниз, — засуетилась Софи, вновь подхватывая один из принесённых горшков.